Юлия Латынина в передаче «Код доступа» на сайте радиостанции "Эхо Москвы". Я собиралась начать с общемирового события, с Брексита. Но тут у нас подоспел губернатор Никита Белых. Я как можно меньше посвящу этому времени, потому что уголовные дела всегда надо комментировать, зная детали. А когда не знаешь деталей, то и комментировать ничего никакого не имеет смысла. Но, скажем так, если предположить, что Никита Юрьевич мало отличался от среднестатистического российского губернатора… Я не хочу сказать, что у нас плохие губернаторы, но они все устроены приблизительно одинаковым образом.

У каждого российского губернатора есть свой Ролдугин. Что такое Ролдугин? Это бассейн. Каждый раз, когда пытаются объяснить, что такое бассейн, то противники говорят, что это коррупция», а сторонники говорят, что это на развитие страны, развитие области и так далее, и так далее.

Насколько я понимаю, тот человек, который отдал эти деньги, он играл при Белых роль Ролдугина. И я обращаю ваше внимание, что версия следствия – в ней есть явные нестыковки, которые зияют на экране. Нам, например, показывают пачки денег, но почему-то не показывают разговора. А расскажите нам, какой разговор при этом произошел? Вот тогда мы действительно поймем, что произошло.

Нам говорят, что это была взятка. Но это была взятка с такой формулировкой «За общий благоприятный климат развития компании». Ну, извините, это не взятка, это доля.

Почему нам показывают пачки, но не показывают разговора? Потому что разговор не впишется в версию следствия. Нам показывают засвеченные руки губернатора, но при этом посмотрите: там не руки засвечены, там ладони засвечены. Вопрос: как можно ладонями пересчитывать купюры, не засветив при этом пальцы? Ну, в данном случае, видимо, адвокат когда говорит, что это произошло оттого, что Белых поздоровался за руку с человеком, видимо, адвокат просто прав, потому что я помимо всего прочего физически себе многое могу представить. Ну, представьте себе, что Белых, который знает, что его пасут (а он знал, что его пасут – это на Петербургском форуме достаточно открыто говорил), который знает, что вот этого его близкого человека, которого зовут Ларицкий, который теперь дает показания, задержали еще в апреле 2015 года, который вообще знает Белых, что со времени Навального его пасут и ФСБ только и мечтает о том, как бы посадить Никиту Белых.

Ну вот представим себе, что этому человеку прямо в людном месте дали деньги. По разным причинам могут дать деньги в людном месте. Да? Там вот, на развитие области, условно говоря. Понятно, что человек этот не будет пересчитывать эти деньги – это немыслимо. Поэтому когда нам… Ну, ты не вынимаешь при этом пачки и не пересчитываешь. Поэтому вот эти засвеченные руки – они в данном случае не к этой ситуации.

Но еще раз повторяю, ситуация, которая, ну, мягко говоря, неприятная, и да, боюсь, что Никита Юрьевич… Наши губернаторы… Когда рыба гниет с головы, снизу хвосты тоже совершенно одинаковые.

Ну, и, собственно, главное мировое событие – это Брексит. Совершенно неожиданное. Плюньте в глаза тому, кто скажет, что он его предсказывал. Нет, ну, если это был Джордж Сорос, который, действительно, сейчас очень сильно наварился на игре против фунта, даже больше, чем в 1992 году, то Джордж Сорос, действительно, предсказал и, соответственно, заработал много денег. Но вот букмекеры деньги потеряли, потому что ставки были за то, что Британия останется в Евросоюзе. Более того, опросы, в основном, были за то, что Британия останется в Евросоюзе. И, собственно, там самое простое объяснение, что никто этого не ожидал, заключается в том, что рынки немедленно рухнули. Потому что рынки, когда они предчувствуют, что такое-то событие произойдет, заранее, они отыгрывают это событие заранее. В данном случае они его заранее не отыгрывали, а отыгрывали его постфактум. Это было крайне неожиданно.

Вот, собственно, что произойдет? Премьер-министр Дэвид Кэмерон ушел в отставку. Джереми Корбин, причем лидер лейбористов, который тоже был за то, чтобы оставаться в Евросоюзе, что было несколько неожиданно для господина Корбина, который всегда был большим ненавистником европейской бюрократии. Но в данном случае вспомнил, что речь идет о дорогих его сердцу беженцах. А Корбин – удивительный человек. Корбин – человек, который встречается с лидерами Хамас, Корбин – это человек, который привечает всех, кто, в общем, носит, тупо говоря, название террористов.

И когда Корбина избрали лидером лейбористов, это был абсолютный шок для многих людей, не говоря уже о многих традиционных сторонниках Лейбористской партии, потому что, ну, избрали человека, который еще недавно казался абсолютным маргиналом, крайним леваком. И конечно, Джереми Корбин, появление его в большой политике – это такая же удивительная вещь как тот факт, что Берни Сандерс до сих пор практически оспаривает у Хиллари Клинтон возможность номинации от демократов.

Так вот Джереми Корбин не ушел в отставку. Маргиналы – они вообще не уходят в отставку, они цепляются до последнего.

Так вот. Будущее Великобритании как всеевропейского финансового центра под вопросом. Шотландия и Северная Ирландия, возможно, будут добиваться независимости. Дональд Трамп, возможно, станет президентом США. Вот это, собственно, такие первые итоги восстания, восстания британцев против Брюсселя.

Потому что, с моей точки зрения, несмотря на то, что это был референдум, по сути это было восстание. Да? Почему я говорю слово «восстание»? Собственно, я об этом уже объясняла в «Новой газете», но здесь я коротко повторю, а потом поговорю о другом.

Во-первых, восстание всегда экономически убыточное. Потому что даже если у вас бросают во время Бостонского чаепития чай за борт и в основе лежат какие-то экономические обиды, то, на самом деле, каждый раз, когда происходит восстание, у вас всегда сначала происходит крах экономики.

Восстания очень часто ведут к расчленению страны, потому что после Великой Французской революции всегда будет Вандея, а после Майдана всегда будет Донбасс. Восстание всегда происходит против желания элиты. Элита просто слишком рациональна, она умеет считать. Она считает прежде всего немедленный эффект на своем благосостоянии, и восстание всегда неожиданное. Опять-таки, это связано с тем, что люди пытаются прогнозировать будущее, исходя из рациональных соображений. А первое рациональное соображение, приходящее в голову прагматично устроенному человеку, допустим, при виде Бостонского чаепития или при виде Майдана, или при виде Брексита, «Ой, мама, сколько же сейчас будет убытков!»
Кроме того, восстания очень часто заразительны. То есть если у вас заполыхало на Севере, то, может быть, заполыхает и на Юге. И восстания далеко не всегда кончаются успехом. Вот, всем этим критериям восстания, как ни странно, эта британская история соответствует, потому что Брексит экономически убыточен для Лондона в краткосрочной перспективе. И прежде всего потому, что Брюссель, несмотря сейчас на свои слова, что «Да, вот, мы с удовольствием разводимся как можно быстрее», конечно, гигантская евробюрократия приложит все силы к тому, чтобы наказать непокорную Британию. Без Британии Брюссель – это 460 миллионов человек и 16 триллионов долларов. И, соответственно, такого рода страна может причинить заведомо много вреда Великобритании с населением в 60 миллионов человек и ВВП в 2,8 триллионов долларов.

Второе – это потеря территории. Шотландия, Северная Ирландия, Гибралтар в большинстве проголосовали за ЕС. Опять-таки, ЕС в рамках операции «Возмездие» постарается оторвать их от Великобритании. Брюссель, заметим, вообще не любит крупных государств, и с удовольствием поощряет всяких шотландцев, каталонцев. Потому что чем больше государство, тем труднее с ним справиться. Поэтому брюссельские бюрократы а) напринимали в Евросоюз всей этой пузатой восточноевропейской мелочи.

Вот, очень приятно иметь дело в Брюсселе с Эстонией. Вообще идеально для Брюсселя было бы, там скажем, иметь дело не с Испанией, а с Каталонией, Кастилией, Арагоном и Страной Басков.

Заметим, что элита Великобритании была в основном против Брексита. Я уже сказала, что два таких абсолютных оппозиционера как Дэвид Кэмерон и Джереми Корбин объединились против Брексита. Остаться в Евросоюзе британцев призывал Барак Обама, я о Франсуа Олланде и Ангеле Меркель не говорю.

Абсолютно запугивали британскую публику экономическими неминуемыми потерями. И, кстати, заметим, что эти потери, хотя и совершенно реальные, они не имеют никакого отношения к, собственно, экономической логике, потому что из того, что если Великобритания перестанет быть членом ЕС, не следует, что ее торговля с ЕС непременно рухнет. Это произойдет в том случае, если ЕС решит ее наказать. То есть в переводе на русский язык британцам популярно объясняли: «Восстанете против Брюсселя, получите по башке».

Ну и, собственно, еще два момента, что Брексит может породить другие попытки выхода – и Нидерландов, и Греции. Хотя, Греция – это тот случай, когда баба с возу, кобыле легче. И Дании. И даже самой Франции. Но при этом не факт, что Брексит кончится удачей, потому что, на самом деле, процедура выхода страны из ЕС – она прописана так же смутно, как процедура выхода республики из СССР.

То есть заметим, есть еще время, несмотря на вот эти слова брюссельских бюрократов «Ой, да, сейчас, ребята, выходите», это явно займет очень много времени, и явно можно будет много чего переиграть.

Кстати, вы знаете, смешная вещь. Употребление слова «Брексит» в официальных документах Брюсселя запрещено.

Собственно, вот, отчего тогда происходят такие вещи, если не от экономики, не от элиты и даже не от телевизора? Потому что посмотрите, как Би-Би-Си освещала кампанию уйти. Ну, Би-Би-Си рассказывала под маской объективности, на самом деле, рассказывала, что это проект «Ненависть», что «Как могут эти нехорошие люди?.. Во-первых, почему они так ненавидят мирных мигрантов? А во-вторых, сколько же они понесут убытков?»

Вот, собственно, все восстания в мире происходят от такого, знаете, «Достали». Потому что есть брюссельская бюрократия. Есть просто… Дело не в стоимости Евросоюза. Но есть, например, в том, что…

Ну скажем, вот зарплаты брюссельских чиновников. Знаете, сколько брюссельских чиновников получает больше премьер-министра Великобритании? Ответ: 10 тысяч чиновников. 10 тысяч брюссельских чиновников из десятков тысяч получают больше премьер-министра Великобритании, при этом этих чиновников в отличие от премьера никто не избирал.

Да там фантастические условия каждого еврокомиссара. Когда ты оказываешься еврокомиссаром, тебя тоже никто не избирал, тебя просто посылает правительство твоей страны. Ты руководишь 33 тысячами чиновников. Ты не отвечаешь ни за что, но ты можешь приказывать всем. И если какой-нибудь избранный человек, например, депутат Европарламента пишет тебе запрос, ну, ты отвечаешь на него в течение 6-ти недель и только в письменном виде.

Ну, конечно, на самом деле, было дело не в зарплатах чиновников, даже не в том, что они занимались такими важными делами как определение степени кривизны огурцов. А дело было прежде всего в миграции. Англичанин видел, как в город прибывают какие-то странные люди, которые забесплатно немедленно получают то жилье, которое среднестатистический англичанин не в силах себе позволить. Что его налоги идут на содержание этих людей. Что эти люди очень часто ведут себя развязно и нагло. Не всегда они совершают преступления, но очень часто и даже почти постоянно они дают понять, что не английская культура самая главная, а их замечательная культура, которую они привезли с собой.

И англичанин удивлялся: если эта культура замечательная, как ему говорит Евросоюз, как ему объясняет, скажем, Джереми Корбин и другие леваки, то почему эта замечательная культура у себя на месте в Сирии или где еще породила такой бардак, из-за которого пришлось бежать? Да?

И вот эти люди – они там, условно говоря, требуют провозгласить родной Йоркшир зоной шариата. Нет, они не совершают терактов, но они требуют провозгласить Йоркшир зоной шариата. Или они, условно говоря, начинают объяснять женщинам на улицах, что неправильно ходить без хиджаба. И когда удивленный обыватель говорит «Постойте-постойте, но это же наша страна. Вы к нам приехали, потому что считаете, что у нас лучше, чем у вас», то им говорят «Да что вы! Вы – обыватели, вы – фашисты!»

И англичане видели, как на континенте, где давно победила политкорректность, вот, пригороды Брюсселя превращаются в мусульманские гетто. Как взрывают метро, как расстреливают концертные залы. Каждый при этом, кто называет исламиста исламистом перед тем, как тот устроит теракт, оказывается нарушителем прав человека. Каждый, кто называет исламиста исламистом, после устроенного теракта, оказывается исламофобом.

И вот, конечно, символом и средоточием этой политкорректной ахинеи в глазах жителя среднестатистического Йоркшира был Брюссель, что, на самом деле, не совсем правда, потому что это вот была типичная экстернализация того, что происходило в том числе и внутри самой Англии.

И в конечном итоге англичане проголосовали против социализма, потому что, вот, Евросоюз при всех его плюсах в виде открытых границ и единой валюты, это, все-таки, огромное социалистическое государство, которое медленно паразитирует на развалинах великой европейской цивилизации.

Неправда, что социализм – это СССР, Сталин и ГУЛАГ. СССР – это военный коммунизм, это попытка завоевать весь мир, превратив страну в завод для производства оружия. А социализм – это вот демократия, перерождающаяся в бюрократию. Это ребята, которые сидят в Брюсселе, которые налоговым регулированием отбирают у проклятых капиталистов всё, что ими заработано. Которые нуждаются во всемирном увеличении как самих себя, так и любых категорий граждан, зависящих от подачек со стороны бюрократии.

Собственно, откуда взялась тема мигрантов? Абсолютно это уникально. Как превратить самую работоспособную и мобильную часть общества под названием «мигранты» в сословие агрессивных бездельников, считающее себя жертвой тех, кто их окормляет? Вот ровно так, если вам нужны люди, которых вы окормляете.

И с Евросоюзом случилась очень печальная вещь. У Евросоюза очень много достоинств – общие границы, евро, ликвидация войны. Но, вот, ликвидация войны в Европе обернулась ликвидацией конкуренции. А между тем конкуренция между государствами в Европе, собственно, со времен Средневековья и сделала то, что сделало Европу передовой частью мира.

Вот, скажем, Китай где-то в X-XI-XII веке опережал Европу по всем статьям. Развитость, количество населения, количество технических изобретений. Но просто, знаете вот, Китай изобрел не только пушки, Китай изобрел порох. Но просто после того, как в Китае победила династия Мин, победила восстание красных войск, которая применяла пушки и порох в ходе этого восстания, то оказалось, что воевать-то не с кем. Потому что как? Вот она единая Поднебесная. И пушки не совершенствовались.

А в Европе пушки не только совершенствовались. Первые пушки, знаете как дело было, они, на самом деле, принадлежали частным пушкарям. То есть ты пушечку вылил, ты из нее еще и стреляешь, а тебя берут в лизинг вместе с твоей пушечкой, из которой ты стреляешь.

И даже когда оружие было не частное, то всё равно соревнующиеся государство фактически играли роль вот таких вот частных армий, которые соревновались между собой.

Печальная история, конечно, во всем этом та, что Англия может проголосовать за выход из Евросоюза, но ведь она не может проголосовать за возвращение Британской империи. И вот это такая вещь, о которой, на самом деле, гораздо важнее говорить, чем обо всем остальном.

Представьте себе, вот, Британская империя, которая сделала много хорошего для подвластных ей народов, не считая, конечно, левостороннего движения. Вот, это очень важно помнить, что британцы уже были частью большого интеграционного проекта, который не только включал в себя там Францию и Германию (Францию и Германию он как раз не включал), но он включал в себя огромные куски Ближнего Востока – Индию, Пакистан, Малайю, Сингапур, огромные куски Африки. Этот проект назывался «Интеграционная Британская империя». Вот, как вы думаете, если бы Британская империя продолжала существовать, то вообще у Британии был бы вопрос, плюс-минус выходить из Евросоюза? Британия бы сказала «Да это Евросоюз пусть входит или не входит в Британскую империю – мы больше Евросоюза».
Вот, нам и не только нам в советской школе, но и начиная с конца Второй мировой и даже до левые всего мира, левая пропаганда рассказывала, что колониализм – это плохо, это постыдно. Рузвельт после конца Второй мировой сделал всё, чтобы разрушить Британскую империю. Ее, в общем-то, разрушил не Сталин, ее разрушили сами британцы (лейбористы) и разрушил Рузвельт. Вопрос: «И?»

Вот, есть замечательные страны Иран и Ирак, в которых, кстати, в 30-е годы происходило действие романов Агаты Кристи. Как-то, знаете, в романах Агаты Кристи описывается нормальное общество, где нигде не отрезают голову, которое постепенно цивилизуется. Вот, с тех пор эти замечательные страны видели победу мусульманского братства на выборах, видели Саддама Хусейна. Они что, лучше стали управляться, чем по сравнению с тем временем, когда ими управляла Британская империя?

Вот замечательная страна Сирия. Но она была не британская, она была французской. Вот интересно: если бы она была бы французской, вы думаете, она бы хуже управлялась? В ней было бы столько беженцев? Ее жителям надо было бы выбирать замечательный выбор между Асадом и ИГИЛом?

В общем, Сирия с момента ухода французов никогда не управлялась хорошо. В лучшем случае она управлялась жуткой диктатурой.

Кстати говоря, вот, мы называем Сирию мусульманской страной. Но в ней еще в начале XX века было гигантское количество христиан. Вопрос «Откуда?» Ну, знаете, они там завелись раньше мусульман, потому что нет ни одного клочка Сирии, который был бы мусульманским, не будучи перед этим христианским.

Более того, скажу, что алавиты – это далеко не совсем мусульмане, и в алавитах гностического христианства не меньше, чем ислама. Потому что разновидностей христианства было очень много, и в тех местах, где оно было практически автохтонным как в Сирии, вот эти иногда даже более аутентичные разновидности, чем то, что было потом навязано Римской империей, они сохранялись и приобретали какие-то другие формы. Так вот, как вы думаете, были бы христиане в Сирии, если бы продолжалась французская колонизация, в том состоянии, в котором они находятся в ней теперь?

Вот есть замечательная страна Малайзия. При Британии это была Малайя. Сейчас это, извините, нацистская страна. Главная ее особенность заключается… Ну, нацизм такой лайт там. Главная ее особенность заключается в том, что там поощряются автохтонные люди, которые называются бумипутра. В основном это мусульмане. И люди, которые не могут сказать, что там их предок в пятом поколении жил в Малайи (в основном, это китайцы, заехавшие туда при англичанах), они не имеют тех преференций, которые имеют мусульмане. Перерыв на новости.

Я говорила про замечательную страну Малайзию, в которой если ты аутентичный автохтонный житель, так называемый бумипутра, тебе положены существенные льготы, тебе положен кусок земли (просто есть государственный закон, что тебе дадут землю бесплатно), тебе положены субсидии при покупке дома, тебе положены субсидии при рождении ребенка. А если ты позорный китаец, потому что, на самом деле, конечно, речь идет о китайцах, то тебе ни хрена не положено.


И вот как-то так получается, что бумипутров становится всё больше. Их было еще совсем недавно… Китайцев было около 40% населения, сейчас их уже меньше, потому что они размножаются хуже без льгот. И тем не менее, кто работает в Малайзии? Ну, понятно, китайцы, эти азиатские евреи.

И понятно примерно, чем кончится. Поскольку бóльшая часть работы в Малайзии выполняется китайцами, то, когда их число упадет до какого-то минимума, будет как в Германии, Хрустальная ночь.

Вот, вопрос: если бы Малайзия оставалась британской колонией, она бы лучше себя чувствовала в долгосрочной перспективе или нет?

Вот Бруней, тоже замечательная соседняя страна. Недавно я была в замечательном государстве Бруней. Советую вам, кстати, никогда в замечательное государство Бруней не ехать, потому что визу в него получить практически невозможно. Там, по-моему, ее оформляют в течение не то двух, не то трех месяцев. Но всё это время посольство вам отвечает (видимо, там просто никого нет и им лень заниматься вашей визой), что «Знаете, ну, мы… Ну, как-нибудь так. На границе получите». Поскольку мы, вот, когда ехали в этот Бруней, мы просто ехали в круизе, то нам, в конце концов, ответили, что «Знаете, а, вот, нельзя ли… Вот, знаете, вы по дороге будете на Филиппинах. Не заедете ли вы в Манилу? И там можете получить визу».

Да? То есть понятно: пароход один день стоит в Маниле, и этот день нам предлагается потратить на то, чтобы несколько часов просидеть в консульстве Брунея, где, скорее всего, никого нет.

А Бруней – это совершенно потрясающая страна. Это мертвая страна. Знаете, вот, как у лангольеров… Как в фильме «Лангольеры». Просто никого там нет кроме роскошных вилл, потому что есть там нефть. Все окружающие, все, естественно, местные субсидируются за счет этой нефти. Есть султан Брунея, у которого дом, по-моему, из 1800 комнат. Это его представление о прекрасном.

И самое примечательное в этой стране, где ничего нету, где импортируется всё кроме нефти и, кажется, курицы (курицу халяльную они выращивают сами). Там такие замечательные стоят мечети, сделанные замечательными архитекторами из Саудовской Аравии.

А самая главная достопримечательность, в которую всех туристов возят, это музей подарков султану Брунея. И вот в этом музее подарков помимо всего прочего есть фотография султана Брунея еще в 50-60-е годы, когда страна была британской колонией, и там ты видишь нормального человека, который играет в гольф, который выглядит вот в этих колониальных штанишках, и думаешь: «Господи, а если бы эта страна оставалась британской колонией, насколько бы лучше она жила?»

Вот, только что нам по новостям говорили «Аш-Шабаб опять кого-то взял в заложники». Вот, где были бы Аш-Шабаб и Аль-Каида, если бы в мире оставались колонии? Вы когда-нибудь были на Соломоновых островах? Я, кстати, была. Там есть такая штуковина, которая называется Iron Bottom Bay, Железная бухта. Железная бухта там потому, что там на дне лежит 77 тысяч тонн только японских кораблей, потому что там шла битва на истощение, страшная битва за остров Гуадалканал. С одной стороны были американские морские пехотинцы во главе с генералом Александром Вандергрифтом, а с другой стороны были японские генералы Кавагути, Сумиёси, Насу (они атаковали).
Кстати говоря, в отличие от наших генералов, естественно, и американские, и японские генералы всегда сопровождали свои войска в самых страшных высадках, потому что до какой степени была ожесточенная война на Гуадалканале, я вам только один пример приведу. Что когда, пройдя по джунглям, люди генерала Сумиёси напали на аэропорт Хендерсона, который держали, соответственно, Люди генерала Вандергрифта, то бедолаги японцы, которые ничего не ели в течение уже нескольких недель, они были такие голодные, что они бежали в атаку, видели оставленные американскими войсками пайки, жрали эти пайки на ходу и продолжали бежать в атаку.

Вот, Соломоновы острова, битва на истощение. Знаете, во что они превратились? Дыра посреди нигде. До сих пор живут в каменном веке. Местные жители вокруг на Соломоновых островах плавают на каноэ. Подплыв, значит, к местным отдыхающим туристам, они выпрашивают у них всё, включая выброшенные пластиковые бутылки.

А там даже есть демократия. Знаете, вот, там же демократия, там первобытнообщинный строй просто плавно перерос в демократию, потому что всё местное тихоокеанское сообщество – у них еще не было вождей, но у них были бигмены. Бигмен – это был человек, который всё то, что он произвел, раздает окружающим и за это получает влияние. И вот до сих пор у них все эти депутаты, у них все эти «ихние» президенты – они работают в стиле бигмена. Они просто тупо раздают окружающим мешки риса, потому что жители Соломоновых остров очень любят рис есть, но не любят его выращивать, потому что пальмы сами падают сверху. И вот, когда они раздают им мешки риса, то, естественно, благодарные жители голосуют за этого человека, который раньше назывался бигменом и описывался знаменитыми этнографами типа Бронислава Малиновского, а теперь этот человек называется депутатом парламента Соломоновых островов.

Вопрос: «За что дрались-то японцы и американцы?» Вот, не лучше бы, если бы там была хоть американская власть, хоть Японская империя, вот, без разницы чья, вот, кто победил, того и тапочки?

За что дрались в битве на истощение эти люди? За то, чтоб сейчас аборигены выпрашивали пластиковые бутылки? Чтобы депутаты местные покупали их за мешок риса? Это называется «равноправие культур»?

Вот, какое количество стран, откуда ушла Британия, живут сейчас лучше? Сингапур – да. Сингапур живет лучше, он потрясающее исключение.

Вот, ужас заключается в том, что милые и хорошие люди сказали после Второй мировой войны «Мы не хотим насилия, мы не хотим войны». И, действительно, после Второй мировой войны в Европе не было больше войны.

Но на всем мире-то войн меньше не стало. Потому что когда сильные перестали воевать, начали воевать слабые. Начались войны между Ираном и Ираком. Начались войны гражданские в Судане. Начался геноцид в Африке, началась дикая война в Конго. Наконец, начались все террористы, которые как-то пока под Эль-Аламейном сражались Роммель и Монтгомери, Где были Аш-Шабаб и Аль-Каида?

И, вот, когда всё это началось в Третьем мире и когда это всё, наконец, хлынуло в Европу, потому что Европа всё это привечала, то снова хорошие люди сказали европейцам: «Мы так виноваты перед этими жертвами войны, потому что мы когда-то их колонизовали, то давайте выделим на них миллиарды. И так как их культура не хуже, давайте создадим все условия для равноправия культур». И никто не задал себе вопрос: «Так, стоп. А, вот, их Европа колонизовала. А как получилось так, что это их Европа колонизовала, а не они колонизовали Европу?» Вот, скажем, относительно Японии таких же вопросов нету. Не получилось колонизовать Японию. Япония сама колонизовала Корею. И, кстати говоря, я напомню, что когда говорят об ужасах японской оккупации и ужасах Японской империи, то, например, Корея, которая была колонизована Японией после Первой мировой войны (ее отдали Японии на колонизацию), собственно, именно тогда Корея обзавелась первыми школами и первой промышленностью. То есть корейская промышленность возникла после Второй мировой войны не на пустом месте. Японцы были очень жестокие колонизаторы, но они также были очень эффективные колонизаторы.

Вот, представим себе, что Британия осталась бы империей. Вопрос: сколько бы в Лондоне сейчас было малайцев, пакистанцев, египтян, индусов, замбийцев и так далее? Ответ: больше, чем сейчас. Но это было бы не важно, потому что все они были бы и хотели бы быть англичанами. Это как в Риме. Сколько в Риме III века было галлов, испанцев, сирийцев, иллирийцев, бритов и так далее? Да до хрена! Больше, чем коренной нации. Императоры били иллирийцы и испанцы. Это было совершенно не важно – все они были римляне.

Очень может быть, что, конечно, значительное количество этих людей были бы мусульмане. И замечательно, и ради бога! Ну и Дизраэли был еврей. И очень возможно, что тоже мусульманин был бы мэром Лондона. Только ситуация была бы совершенно другая.

Вот, еще раз повторяю, не было никакой деколонизации, была капитуляция сильных перед слабыми. И в результате тренд в странах Третьего мира, который был трендом на прогресс и технологическое развитие, сменился трендом воинствующего невежества и насилия. Когда всё это хлынуло обратно в Европу, те же левые элиты, которые в значительной степени были ответственны за деколонизацию, стали объяснять европейцам, что европейцы же и виноваты. К сожалению, этот тренд является прямым развитием демократии.

Отказ от колонизации был связан прямо с тем, что демократическим правительствам были нужны всё более зависящие от государства избиратели. А избиратель, который колонист, от государства не зависит.

И еще раз повторяю, да? К сожалению, проблема заключается в том, что Британия может уйти из Евросоюза, но Британия уже вряд ли и европейская культура любая вряд ли может выдавить Евросоюз из себя. Вряд ли может выдавить из себя демократию, которая неизбежно перерастает в бюрократию и которая неизбежно, к сожалению, перерастает в социализм.
В любом случае, конечно, очень интересно, что будет происходить сейчас в Брюсселе. То есть сможет ли Брюссель как-то перестроиться в ответ на то, что сделала Великобритания? Или это система, которая не умеет перестраиваться, поскольку даже в отличие от демократии бюрократия всегда лишена в той или иной степени обратной связи?

И еще раз повторяю, да? Всё это я говорю абсолютно не в защиту нынешних российских властей, которые тоже крайне скептически относятся к Евросоюзу. Потому что, вот, я уже много раз говорила «Нет сильного ислама, есть слабая Европа». Точно также: «Нет сильного Кремля, есть слабая Европа».

Вот, всё наше нынешнее российское поигрывание мускулами, все наши облеты авианосцев, все наши футбольные хулиганы в Марселе, все наши флаги оранжево-черные, с которыми летает 9-го мая самолет над Нью-Йорком, всё это не является признаком российской силы, это является признаком западной слабости. И, собственно, это наглядно видно, что когда мы смотрим на то, что происходит внутри России, мы видим там то мост Кадырова, то…

Мы видим болельщиков, которых, как выяснилось, все-таки, на прошлой неделе, которых, действительно, Кремль не контролировал. Это почему выяснилось? Потому что после того, как сборная России проиграла Уэльсу, бардака не было, избиений не было. Это что значит? Это значит, что после того, как эти болельщики погуляли хорошо и после того, как английские газеты напечатали фотографии господина Шпрыгина, кидающего зигу, и господина же Шпрыгина, стоящего за спиной Путина, и после того, как они произнесли страшное слово «нацизм», до кого-то в Кремле дошло, что они вырастили. И до кого-то в Кремле дошло, что, действительно, связь явная, потому что в стране, где никакая группа граждан, тем более склонных к насилию, не может тренироваться в лесах без хотя бы пассивного соизволения начальства, в Кремле дошло, как это выглядит. И, видимо, последовала команда, которой раньше не было, потому что (я уже это говорила) внутри России, как это ни парадоксально, утрачивается монополия власти на насилие, утрачивается монополия власти на возможность делать пакости.

Еще одна история. Я, конечно, увлеклась Брекситом. Еще одна история, о которой мне хотелось поговорить на этой неделе, это страшная трагедия в Сямозере, когда утонуло фактически 15 детей, потому что 14 детей и вожатый. Ну, вожатый тоже был очень молодой.

И вот реакция властей была очень предсказуема. И меня эта реакция как всегда неприятно поразила. Значит, президент приказал разобраться, СК уже завел дело, прокуратура через суд требует закрытия лагеря. Реакция власти понятна. Меня очень неприятно поразила реакция общества: «Куда смотрел Роспотребнадзор? Почему комиссии-шмамиссии не закрыли лагерь раньше?»

Вот это довольно показательная реакция, демонстрирующая глубинную разницу между западным обществом, про которое я сейчас сказала много плохих слов. Но это общество, выросшее на самоорганизации и до сих пор к самоорганизации способное. И бывшим советским обществом, которое привыкло надеяться на начальство, а не на себя.

Вот, почему Сямозеро никогда бы не случилось в США, по крайней мере, в своем нынешнем виде? Ну, очень просто! Потому что в США владельцев вот этого парк-отеля засудили бы сами граждане, не жалуясь ни в какие комиссии, не дожидаясь никакого Роспотребнадзора.

Потому что что случилось вот в этом детском лагере? Механизм произошедшего кристально ясен – он не имеет ничего общего ни с плохой погодой, со штормом, с дикой случайностью и так далее. Вот, еще два года назад, в 2014 году детский лагерь Сямозеро, по крайней мере, для части отдыхающих был, действительно, неплохим лагерем. И вот обращаю ваше внимание на материал в «Фонтанке», где мама одного из отдыхавших школьников объясняла, что там мальчику очень понравилось, он весь год жил, когда снова туда поедет, потому что они жили в каменных корпусах с прекрасными условиями, их отлично кормили, была интересная программа. Да, был поход на байдарках, всего один и с ночёвкой на острове. На 28 детей приходилось в отряде 3 вожатых, а путевка стоила всего 28 тысяч рублей.

И вот на следующий год этот мальчик (Феликс его звали) поехал в лагерь с еще четырьмя распропагандированными ими детьми. А родителей даже не насторожила одна маленькая деталь – путевки в лагерь, которые всегда надо было покупать заранее и которые к январю кончались, на этот раз в мае свободно продавались.

Почему они свободно продавались? Потому что руководство лагеря продало втрое больше путевок при тех же имеющихся площадях. Чтобы разместить втрое большее количество детей на той же территории, устроили карусель. Под предлогом обучения навыкам рейндежров и следопытов, и курса нелегкой науки выживания детей выселяли из домов, селили в мокрых палатках, разбитых на помойках под непрерывными дождями. Очередь в столовую, естественно, тоже выросла втрое. Ни помыться, ни переодеться нет возможности. А в походы детей отправляли, чтобы сэкономить на жилье, ну и в том числе и на еде, потому что сухими пайками дешевле кормить.

При этом значительная часть детей были детдомовцы. Соответственно, они терроризировали более благополучных сверстников. В условиях дефицита еды и жизненных удобств всегда начинается их перераспределение силой. Экономили на инструкторах. Вместо взрослых нанимали 15-летних вожатых. Понятно, что если тебе 15 лет, то трудно тебе справиться, условно говоря, с 14-летним хулиганом, который пьет, курит и дерется.

Всем, кто скажет, что, мол, предки воевали в еще худших условиях и что, мол, надо воспитывать характер, я скажу, что у этих предков и потери были соответствующие. Вот, как известно, армии доиндустриальной эпохи от этих самых мокрых палаток и от этой самой жрачки мерзкой теряли больше людей, чем на поле боя. Король Генрих Пятый, победитель при Азенкуре и тот погиб от дизентерии.
Вот, японцы после сдачи американцев на Филиппинах как-то решили сэкономить на еде и жилье для перемещаемых пленных. Почти как в лагере Сямозеро. Результат известен в истории под названием «Батаанский марш смерти».

Вот, вопрос: сколько бы времени просуществовал такой лагерь в США? Ответ: до того момента, пока первый разъяренный родитель не подал бы в суд, вчинив разорительный иск.

В России, насколько я понимаю, тоже в суд подавали. Но там были суды, знаете, такие: за задолженность по электроэнергии. А вместо исков родители писали жалобы. Жалобы приводили к известному результату, периодически комиссии являлись в лагерь, ахали, видели грязь и бесследно смывались. Я даже могу предположить, что чем больше комиссий навещало лагерь, тем лучше становилось материальное положение членов комиссий. И тем хуже становилось положение детей в лагере.

Я также хочу обратить внимание, что чем дешевле был лагерь, тем, естественно, легче было выигрывать бюджетный конкурс, потому что по 94-му закону ты предложил самую дешевую цену – ты выиграл конкурс.

А чиновник, извините, не родитель, он не может смотреть и проверять всё. И вот эта разница между жалобой в комиссию и иском в суд – это принципиальная разница. Частный иск в суд – это инструмент саморегулирующегося общества. Обращение в комиссию – это примета общества инфантильного и централизованного. И члены его надеются на то, что государство и чиновники будут решать его проблемы. В то время как ровно наоборот обращение в комиссию эти проблемы только усугубляют, потому что они, извините, уменьшают количество денег, которые имеются у лагеря.

Вот, невозможно представить себе президента Обаму, который… Помните вот, только что аллигатор утащил в пруд двухлетнего ребенка? И Обама дает государственному обвинителю Лоретте Линч приказание разобраться с акционерами Диснейленда. Это не нужно, потому что разъяренные родители сами подадут в суд на Disney. А если не подадут (они не подали), то, наверняка, потому, что Disney сам договорился с ними в досудебном порядке о многомиллионной компенсации. Соответственно, коммерческие компании в США без всякого вмешательства со стороны Большого Брата заинтересованы в том, чтобы не создавать повод для исков. Как следствие количество детей, которых утащил аллигатор или которые упали в вольер с гориллами, в США оказывается минимально. То есть если это случается, это случается в результате дикого стечения обстоятельств, но не того, что детский лагерь превращен в концлагерь. Ну, потому что так получается наибольшая прибыль.

Почему в России к лагерю не подавались иски? Вот, ответ, к сожалению, очень грустный. Конечно, один из ответов заключается в том, что у нас просто коррумпированный суд. И, ну, попробуй одинокий родитель, особенно небогатый справиться, вот, с этой махиной, которая в виде лагеря прекрасно умеет решать проблемы.

Но, к сожалению, еще одна проблема заключается в том, что людям, которые упрекают начальство в бездействии, вот просто не приходит в голову, что привлечение лагеря к ответу – это не обязанность комиссии, это не обязанность инстанций, это право самих родителей. И что роль власти – она вовсе не в том, чтобы реагировать на жалобы и регулировать качество услуг и товаров. Роль власти в том, чтобы обеспечить независимый и честный суд, с помощью которого каждый гражданин сам может осуществлять подобное регулирование.

Мне не очень много осталось времени, буквально 2 минуты. Ну, меня тут спрашивали про эпический закон по поводу интернета и по поводу операторов связи, закон Яровой, который приняла Госдума. Ну, на самом деле, она приняла, так сказать, много эпических законов напоследок, один эпичнее другого. Например, она приняла закон о запрете ГМО. Вот, как правильно заметил блогер Кирилл Мартынов, в стране, где горит творог, законодательно запретили выращивать ГМО-растения и разводить ГМО-животных.

На самом деле, закон, который ставит… Ну, это новая лысенковщина. Да? Это вот закон, который ставит точку на развитии современной генетики и биологии в России, потому что несмотря на то, что в этом законе говорится, что для научных нужд эти ГМО-растения можно выращивать… А извините, какого черта их выращивать для научных нужд? Ну, вот, сделал гениальный биолог, собрал ГМО-пшеницу, которая хорошо районирована в России. И зачем он это будет делать, если она в России всё равно не будет расти, а для того, чтобы она росла во Франции, нужна другая пшеница?
То есть, вот, редко бывает так, чтобы уже по чисто коммерческим соображениям… Потому что это были карьеристские соображения. А в данном случае соображения чисто коммерческие, потому что наше сельскохозяйственное лобби заинтересовано в том, чтобы сельское хозяйство было как можно более убыточным, потому что они делают деньги на распиле субсидий, а не на прибылях.

Вот, соответственно точно по тем же причинам, кстати, как и Евросоюз (поразительное совпадение логики европейской бюрократии с российской бюрократией!)

Ну и последние 30 секунд, закон госпожи Яровой. Это закон, с моей точки зрения, гораздо более губительный для отрасли с точки зрения коммерции, чем губительный для гражданских свобод. Потому что в этом законе… У нас и так можно посадить любого – для этого никто не нуждается в законе Яровой. Если этот закон будет соблюден, то возникает реальная опасность исчезновения в России мобильной связи, интернета из-за размера расходов. Это факт. Другое дело, что российские законы, как известно, строгость их искупается неисполнением.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (1 голос)