Сергей Михайлов, член Федерального политсовета ПАРНАС, координатор межрегиональной кампании по проведению референдумов по возврату всенародных выборов мэров. В 2010-2014 годах — депутат Госсобрания — Эл Курултай (заксобрания) Республики Алтай.

- Референдума о прямых выборах в Оренбургской области не будет, Законодательное собрание сочло, что формулировка вопроса не соответствует закону. Вы ожидали такого результата?

- Да. И даже было заранее примерно понятно, каким «фиговым листком» будут прикрывать отказ. Тут ведь какая штука — когда ходатайство о назначении референдума успешно преодолевает избирательную комиссию и попадает в заксобрание, вступает в действие норма из 67-ФЗ, по которое заксобрание обязано «не позднее чем через пять дней со дня поступления ходатайства […] уведомить об этой инициативе Президента, Совет Федерации, ГосДуму, Правительство и ЦИК Российской Федерации». Поскольку помимо Оренбургской области попытки инициировать такие же референдумы идут в целом ряде регионов России, в Москве уже выработали шаблон «отписки» и неофициально дают руководству заксобраний соответствующие советы.

- Как вы считаете, якобы неправильная формулировка - это настоящая причина? Или настоящая причина заключается в чем-то другом?

- Я уверен - не настоящая. У Заксобрания, которому поручено отказать в назначении референдума, пространство для маневра заметно меньше, чем в случае, когда нужно не пропустить, скажем, тот же вопрос о возврате всенародных выборов мэров, но сформулированный в виде законопроекта, как это сделала Ваша региональная организация КПРФ. С законопроектом ведь всё просто. Проголосовали «против» просто потому что «не ндра...» и всё. Голосов для этого у едроссов в вашем заксобрании хватает...

А по референдуму-то голосовать должны САМИ ГРАЖДАНЕ. И как они проголосуют — в случае с вопросом о возврате прямых выборов понятно заранее. Есть прошлогодняя социология «Левада-Центра» на эту тему — 2/3 россиян чётко «за». Поэтому едроссы вынуждены блокировать референдум «на дальних подступах» под предлогом его незаконности. Отказать в назначении референдума просто потому, что им не нравится его предмет — нельзя, это незаконно. Вот они и придумывают, будто вопрос урегулирован на федеральном уровне. Эта позиция, как я уже отмечал, на мой взгляд, оскорбляет интеллектуальные способности избирателей. Зачем за дураков людей держать? Выбор способов избрания мэров и глав из предложенного в 131-м ФЗ «меню» производится именно региональным законом. А РЕГИОНАЛЬНЫЕ ЗАКОНЫ МОЖЕТ ПРИНИМАТЬ КАК ЗАКСОБРАНИЕ, ТАК И РЕГИОНАЛЬНЫЙ РЕФЕРЕНДУМ.

Сторонники возврата всенародных выборов, кстати, подготовили письменный отзыв на правовую позицию ЭПУ ЗАКС. А к ней приложили копию заключения Комитета Госдумы России по федеративному устройству и вопросам местного самоуправления (исходящий номер Госдумы №3.20-22/264 от 4 апреля 2017 года). В этом документе, подготовленном по запросу Губернатора Иркутской области Сергея Левченко (скан заключения на 4-х страницах был роздан членам комитета), содержится вывод о законности проведения региональных референдумов по вопросам о способах избрания глав местного самоуправления. Но что толку, если поставлена задача «держать и не пущать...»

- Все-таки 11 человек фактически проголосовали за референдум. Это много?

- Да, это много. К примеру, в Татарстане из сотни депутатов за назначение аналогичного референдума, помнится, проголосовал всего один — коммунист Артем Прокофьев. В Вашем регионе хорошая, дружная оппозиция, депутаты из разных партий умеют консолидироваться.

- Вы занимаетесь организацией референдумов уже несколько лет и в разных регионах. Там были похожие проблемы - или в Оренбуржье есть своя "специфика"?

- В Оренбургской области — один из самых сложных региональных законов о референдуме в России. Для того, чтобы его исполнить, активистам пришлось привлекать нотариуса, заплатить за нотариальные услуги несколько десятков тысяч рублей. Хорошо, что у Вас такая дружная оппозиция — они скинулись и собрали нужную сумму. И очень хорошо, что за организацию инициативной группы взялся юрист Владимир Тишин. Он и людей собрал, вдохновил, и документы подготовил так, что они с первой же попытки были одобрены избиркомом. А были бы малейшие ошибки — завернули бы на стадии избиркома, как это было в других регионах.

- С какими препятствиями приходится сталкиваться при регистрации инициативной группы, рассмотрении этого вопроса в региональных избиркомах, или, как в Оренбургской области, Законодательных собраниях?

- Препятствия бывают законные и незаконные. Если при подготовке документов обнаруживаются, скажем, ошибки в паспортных данных инициаторов — отказ избиркома будет вполне правомерным, нужно тщательнее проверять данные. Но иногда такие вот въедливые избиркомы начинают уже прямо нарушать закон. Скажем, в Архангельской области избирком первоначально отказался передавать документы в заксобрание, обнаружив довольно любопытную норму в федеральном законе, которую можно толковать двояко. Окей, мы исправили их замечание, «намотали его на ус», в дальнейшем в иных регионах имели эту норму в виду. При повторной подаче тот же Архангельский избирком отказался передавать документы в заксобрание, уже, что называется, по беспределу. Мой коллега по ПАРНАС Юра Щербачёв подал жалобу в ЦИК России. Из ЦИК ему даже уже пришла телеграмма с уведомлением о дате рассмотрения его жалобы и с предложением прийти в облизбирком, чтобы участвовать в этом процессе в режиме видеоконференции. Но за несколько часов до заседания ЦИК Архангельский облизбирком опомнился (не иначе — получив «волшебный пинок» из Москвы), провел срочное заседание, отменил собственное постановление и направил ходатайство в заксобрание.

Первоначально препятствия, с которыми мы сталкивались на уровне заксобраний, тоже были скорее законными. Скажем, в той же Архангельской области, как и в Вашем регионе, есть так называемые ЗАТО — закрытые административно-территориальные образования. «Секретные городки». И если ставить на референдуме вопрос о возврате выборов мэров, то нужно обязательно сделать оговорку, что ЗАТО это не касается, потому что вопрос о том, как избирать глав ЗАТО — не якобы, а действительно однозначно урегулирован на федеральном уровне — в специальном федеральном законе «О ЗАТО». Были и другие возражения заксобраний, скажем так, полузаконные, но весьма поучительные.

Однако через какое-то время мы уперлись в глухую стену совершенно незаконных отказов. И не только мы. В Иркутской области, после того, как заксобрание дважды отказало в назначении референдума еще одному моему коллеге по ПАРНАС, Михаилу Васильеву, нашу инициативу неожиданно подхватили иркутские коммунисты во главе с губернатором Сергеем Левченко. У КПРФ, конечно, есть политические ресурсы — они сумели заручиться заключением Комитета Госдумы по местному самоуправлению, которое я уже упоминал выше и любезно поделились этим документом со мной как с координатором кампании таких вот референдумов в ряде регионов. И хорошо, что поделились — с сайта Госдумы текст этого заключения пропал. Думаю, кому-то в Комитете прилетело «по шапке» за «подрыв вертикали». И да, ни заключение Комитета Госдумы, ни политический вес губернатора Левченко не помогли ему «продавить» назначение референдума о возврате всенародных выборов мэра в Иркутской области. Заксобрание, в котором большинство тогда составляли оппозиционные губернатору единороссы, сорвало голосование по постановлению об оценке законности вопроса референдума, в суде первоначально прокуратура была на стороне инициативы референдума, затем переметнулась. Дело кончилось тем, что 13 декабря 2017 года Апелляционная коллегия Верховного суда РФ утвердила решение Иркутского облсуда, определившего, что заксобрание правомерно отказало в назначении референдума. Я в декабре и в январе 2018-го года каждый день заглядывал на сайт Верховного Суда, все ждал появления текста апелляционного определения, думал, что «умные дяди» из Москвы что-то убедительное напишут. Увы, и Верховный Суд следом за региональными заксобраниями заявил, что вопрос о выборе одного из вариантов избрания мэров (из «меню», предложенного в 131-ФЗ) якобы «урегулирован федеральным законом». И это при том, что в 131-м федеральном законе ясно сказано, что этот самый «выбор из меню» регулируется законом субъекта. Верховный Суд повторил этот, как я убежден, незаконный вывод еще в одном апелляционном определении, от 11 апреля 2018 года — по Новгородской области (там референдум пыталась запустить депутат городского совета Новгорода от «Яблока» Анна Черепанова, она, как и команда Левченко, дошла до Верховного Суда). После этого я по совету моего партийного руководства обратился за консультацией к одному из крупнейших в России специалистов в области конституционного права. Этот специалист изучил оба апелляционных определения Верховного Суда, отметил, что Верховный суд неверно интерпретировал (специалист дипломатично предположил, что не со зла, а так, просто ошибся) два федеральных закона (131-ФЗ и 67-ФЗ) и настоятельно порекомендовал довести эту историю до Конституционного Суда России.

[офф-рекорд: Михайлов назвал специалиста, однако просил пока не упоминать его в публикации].

- Каковы результаты вашей деятельности за это время?

- Мы, так сказать, «расчистили юридический завал» и добрались до «административной стены». И бьёмся в нее в двух десятках регионов. Где-то, надеюсь, пробьемся — или в одном из регионов, или в Конституционном Суде РФ, после чего «стена рухнет» по всей России. Есть и вариант усиления властью этой «стенки» — либо на уровне Конституционного суда, либо путем внесения поправок в федеральное законодательство. Потому что в федеральном законе сейчас есть лазейка, позволяющая наши референдумы назначать. Помимо вопроса о возврате «украденных» региональными депутатами выборов мэров...

- Украденных?

- Да, именно «украденных». «Украденных» региональными депутатами! Решение об отмене всенародных выборов мэров городов и глав муниципальных районов и в Оренбургской области, и во всех остальных примерно 70 регионах, где такие выборы были отменены, было принято именно региональными законодательными собраниями, пусть ваши читатели не верят в сказки про «урегулированность на федеральном уровне». Более того, назначение референдумов блокируют ровно те же самые депутаты из "партии власти", что несколько лет назад "украли" у собственных избирателей право самим определять, кто будет возглавлять их муниципалитеты.

Так вот, помимо вопроса о возврате «украденных» местными депутатами выборов мэров, в Московской области на региональный референдум мы попытались вынести другой актуальный вопрос — по мусоросжигательным заводам. Дошли до МосОблДумы и вновь уткнулись в «административную стену». Тут пока судебного обжалования не было.

- Вообще хоть где-то какие-то референдумы в России проходят?

- Когда их инициирует власть - проходят. Скажем, 18 марта этого года в Волгоградской области через региональный референдум был решен вопрос об изменении «часового пояса». Всё прошло как положено — явка составила более 50 процентов, более 50 процентов избирателей проголосовали «за», решение принято. Заодно повысили явку на президентские выборы. Тема, понятное дело, была невинная, так сказать, «за озеленение», «за всё хорошее и против всего плохого». В той же Волгоградской области мы, к примеру, надеялись совместить наш референдум с президентскими выборами — чтобы явка точно была и чтобы деньги сэкономить, всё же региональный референдум — это серьезная затея. Так вот, Волгоградское заксобрание объявило наш референдум незаконным ровно на том же заседании, на котором признало законным и запустило «часовой» референдум. В общем, суверенная демократия во всей красе. Или «сувенирная» - кому как больше нравится...

- А что происходит с референдумом по пенсионному возрасту?

- Хороший вопрос. Я за этой историей наблюдаю очень пристально. Вопрос о пенсионном возрасте может стать предметом референдума самого верхнего уровня — федерального. Причём до конца июля этого года, на самом деле, специалисты-юристы не верили в то, что это возможно даже чисто юридически. Но 27 июля на заседании ЦИК РФ случилась неожиданность — ЦИК признал вопрос законным.

Тут нужно отметить, что в отличие от региональных референдумов, законность вопросов референдума федерального оценивает не Госдума, а как раз ЦИК России. Помню заголовки сообщений большинства Интернет-СМИ по итогам этого заседания от 27 июля. Коротко их можно было пересказать так: ЦИК отказал КПРФ в референдуме по пенсионной реформе из-за незаконности вопроса. Наверное, из «темника» заранее списали... (смеется). Но решение ЦИК удивило. Я за последние 2 года прочитал несколько десятков специфических документов — заключений государственно-правовых управлений региональных (ГПУ или ЭПУ) заксобраний по признанию вопросов референдума якобы незаконными.. Так вот, во всех этих заключениях, помимо замечаний, скажем так, технического характера, часто, как я уже говорил, справедливых и полезных для устранения ошибок перед переподачей, обязательно содержалось утверждение, что такие референдумы невозможны в принципе.

Именно такого заявления ждали от ЦИК специалисты. В отличие от ситуации с региональными референдумами по возврату выборов мэров, где ГПУ заксобраний, а следом и судам приходилось кое-как «натягивать» якобы урегулированность этого вопроса федеральным законом, главная юридическая «прививка» от федерального референдума на первый взгляд, выглядела солидно. В 2008 году в Федеральный Конституционный закон «О референдуме Российской Федерации» была внесена поправка. 10-й пункт 5-го подпункта 6-й статьи ФКЗ, принятый тогда, гласит, что на федеральный референдум не могут выноситься вопросы, «отнесенные Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами к исключительной компетенции федеральных органов государственной власти».

Значит, рассуждала в «Новой газете»(https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/07/27/77311-prizrak-referenduma) за несколько часов до обнародования позиции ЦИК профессор НИУ ВШЭ, директор института мониторинга эффективности правоприменения Общественной палаты Елена Лукьянова, «если очень захотеть, то вполне можно вывести жесткую логическую зависимость между законом как обязательной формой акта для регулирования пенсионных вопросов и исключительными полномочиями Госдумы по принятию таковых. То есть, например, отказать заявителям потому, что принятие законов является исключительным полномочием парламента».

На самом деле, если внимательно почитать пояснительную записку к поправке 2008 года, то можно заметить - ее авторы указывали, что она лишь не позволяет выносить на референдум некоторые специфические вопросы, по которым прямо в Конституции расписан жесткий алгоритм взаимодействия (как правило - Думы и Правительства РФ). Это, в том числе, вопросы непосредственного регулирования «федерального бюджета; федеральных налогов и сборов, […], об изменении финансовых обязательств государства […]». Также в пояснительной записке отмечено, что поправка была принята на основании Постановления КС РФ от 21.03.2007 г. №3-П, а не по инициативе Думы. Это самое постановление КС, кстати, специально разъясняет, что запрет на изменение через референдум финансовых обязательств государства «не допускает вынесение на референдум вопросов, связанных с собственно бюджетными обязательствами Российской Федерации, и не предполагает при этом запрет вынесения на референдум вопросов, ответы на которые могут повлечь изменение расходных обязательств российской федерации».

В общем, оказалось, что «у страха глаза велики». 8 и 10 августа ЦИК подтвердил это окончательно, признав законными аж 5 слегка различных формулировок, имеющих юридически идентичный смысл — запретить повышать пенсионный возраст, который был — 60 и 55 лет.

- Но ведь буквально неделю назад прошла новость — ЦИК не разрешил референдум по пенсионному возрасту.

- Да. Но речь идет не о незаконности вопроса, а о «технической блокировке». Уже в начале августа начался натуральный саботаж на уровне регионов. Для запуска референдума КПРФ должна была образовать подгруппы референдума по 100 человек более чем в половине регионов России — в 43-х или больше. Однако даже в Москве инициативу «из-под носа» у КПРФ увела «Справедливая Россия». ФКЗ «О референдуме Российской Федерации» разрешает в одном регионе регистрацию лишь одной подгруппы. Регистрация второй подгруппы, использующей, как хитро написано в законе «такую же по смыслу или содержанию формулировку вопроса», - не допускается. Спойлерские подгруппы, представленные некими невнятными общественными организациями за которыми «торчали уши» властей, «закрыли» более половины регионов. Коммунисты и «справороссы» все же попытались провести собрание представителей подгрупп — уполномоченные от 13 регионов приехали в Москву, в гостиницу «Измайлово». Спойлерские подгруппы, разумеется, никого на собрание не прислали, хотя их оповестили телеграммами. Так вот, представители 13 регионов утвердили на собрании единую формулировку вопроса «пенсионного референдума» и направили в ЦИК. ЦИК 17 октября им отказал. Отказал по закону — положено, чтобы на собрании были представлены 43 регионов, а не 13. При этом госпожа Памфилова специально отметила, что возможна повторная инициация «пенсионного» референдума. В общем, «шкатулка Пандоры» приоткрыта...

- Что Вы имеете в виду?

- Что позиция ЦИК, так сказать, слегка приоткрывает дорогу для федеральных референдумов по весьма широкому кругу вопросов. Теоретически, по всем вопросам, которые в России регулируются федеральными законами. А практически... Понятно, что какие-то узкоспециальные вещи на референдумы выносить бессмысленно. Предмет референдума должен интересовать большие массы людей и, как бы это сказать... Ну, вот как с выборами мэров или с пенсионным возрастом — должно быть в наличии противоречие между интересами основной массы граждан и интересами господ депутатов, которые, как считается, этих самых граждан представляют. Противоречие настолько явное и очевидное, что у граждан возникает желание нашим властям, как говорится в одном анекдоте, «поправить корону лопатой». Вот референдум и может выступить в роли этой самой «лопаты»- в рамках Конституции и правового поля.

- А почему так осторожно — слегка приоткрывает?

- Потому что, даже если ЦИК разрешит сбор подписей на федеральном референдуме, в полный рост встанет проблема качественного сбора совершенно чудовищного количества подписей — 2 миллионов штук (50 тысяч штук на регион) с чрезвычайно жестким процентом допустимого брака — не более 5 процентов. Кто занимался сбором подписей, знают, насколько все это сложно. Я, к примеру, в 2016 году, пытаясь зарегистрироваться в качестве независимого кандидата в Госдуму, организовал сбор всего-6 тысяч подписей (у нас маленький одномандатный округ). Вроде бы, сборщики старались, но брак, выявленный избиркомом составил не 5, а все 17 процентов. Хотя, конечно, сбор подписей в поддержку того же «пенсионного референдума» будет довольно легкой задачей — будет немного отказов граждан поставить подпись, будет благожелательное отношение избирателей к сборщикам и так далее. Те же коммунисты, кстати, планируют поставить вопрос о пересмотре ФКЗ «О референдуме РФ» - о смягчении его положений...

- Кстати, а если наше Заксобрание всё же разрешит региональный референдум по выборности мэров, сколько нужно будет собирать подписей в Оренбургской области?

- Примерно 30 тысяч основных плюс примерно 3 тысячи резервных — 2 процента от ваших полутора миллионов избирателей. На региональном референдуме процент брака по подписям пока 10% а не 5. На самом деле, если постараться, то собрать можно. В Санкт-Петербурге мои коллеги по «ПАРНАС» сумели собрать для регистрации партсписка порядка 20 тысяч подписей и уложились в 10% норму брака. Со скандалом, с жалобой в ЦИК РФ, но уложились.

- Интересно, будут ли коммунисты пытаться снова запустить пенсионный референдум. И кстати, почему только пенсионный, есть же, наверное, и другие острые вопросы. Можно их совмещать?

- Правильно! И не можно, а нужно. На самом деле, еще в марте этого года, 12 марта, активисты 26 инициативных групп, 26 регионов опубликовали и разослали всем ведущим политическим партиям России обращение с призывом сформулировать и вынести важнейшие, но не разрешаемые из-за монополии «Единой России» в Госдуме вопросы на большой федеральный референдум. Лучше всего об этой нашей идее, как мне кажется, написал Александр Желенин на «Росбалте» (http://www.rosbalt.ru/russia/2018/03/17/1689360.html). Тогда ещё вопроса об изменении пенсионного возраста не стояло. А теперь, когда он есть, за этот вопрос как за локомотив можно «прицеплять» другие, болезненные, важные, но не столь заметные.. И в результате мы получим повестку большого федерального референдума.

Ну, вот как раз сейчас «раскачиваемся», формулируем вопросы — о мусоросжигательных заводах, о слиянии муниципалитетов, о выборности участковых и мировых судей, о возврате выборов мэров, опять же (если на федеральном уровне это решить, не нужно будет кучу региональных референдумов инициировать), и в целом о либерализации избирательного законодательства. Как сформулируем, запустим стартовую подгруппу и через 10 дней ЦИК уже обязан будет дать оценку — соответствуют вопросы закону или нет.

- Ну, и что толку? Опять заблокируют...

- Интересный вопрос. Да, для начала заблокируют, но у меня есть отчетливое ощущение, что польза от этого будет в любом случае. Те вопросы, которые ЦИК сочтет законными, они, следом за вопросом о пенсионном возрасте, так сказать, «повиснут» над Госдумой. По пенсионному возрасту и выборности мэров социология уже есть, можно будет получить её и по иным вопросам, предлагаемым для большого федерального референдума.. И публично требовать у Госдумы «не доводить до греха» - поправить законодательство по-хорошему, без траты миллиардов рублей на проведение федерального референдума.

И еще один момент. Опять-таки, на уровне ощущений — дело идёт к политическому кризису в стране. «Верхи» уже не очень могут, «низы» уже скорее не хотят. И может так оказаться, что к пику этого кризиса наличие ряда ключевых для изменения страны вопросов, сформулированных так, что на них можно ответить «за» или «против», «да» или «нет», вопросов, легитимизированных тем же ЦИК-ом - оно будет очень кстати — позволит обществу пойти всё же не на баррикады, а на избирательные участки. В общем, думаю, надо эти вопросы, эту потенциальную «матрицу перемен» обсуждать и формулировать — пригодятся.

- Мысль о том, чтобы поправить законодательство без затрат на референдум совсем недавно высказал...

- ...председатель комитета по местному самоуправлению вашего ЗАКСа господин Куниловский. Я вот сейчас его даже процитирую: «...если большинство избирателей считают, что нужно эту норму изменить, мы готовы к открытому общественному диалогу, к обсуждению на различных площадках, но не в форме референдума». Так что, как видите, это в определённой степени работает, во всяком случае, в нынешней ситуации, когда население начинает «прокатывать» «Единую Россию», и та чувствует себя неуверенно.

- А какие шаги имеет смысл предпринять оренбургским сторонникам возвращения выборов мэров сейчас?

- В рамках тактики политического давления? Попробовать получить поименный список депутатов, голосовавших за назначение референдума и против него. Получить и опубликовать — пусть избиратели знают своих «героев». Согласно регламента заксобрания Оренбургской области, голосование по проверке законности вопроса референдума было открытым голосованием с помощью электронной системы. Сведения о нем не являются специально охраняемой законом тайной и могут быть запрошены любым зарегистрированным средством массовой информации в соответствии с ФЗ «О СМИ». Не дадут добром — вытрясти через суд. Текст официального запроса как раз по этому вопросу, подготовленный с помощью юристов «Фонда защиты гласности» есть, готов поделиться.

Это и на будущее пригодится — по моему опыту работы депутатом заксобрания в Горном Алтае, время от времени региональные депутаты рассматривают весьма нехорошие вопросы и избирателей начинает занимать вопрос — как бы «поимённо вспомнить всех, кто поднял руку», так сказать. У нас в регионе, кстати, этот вопрос после некоторого скандала был решен кардинально — теперь все результаты голосований с данными о том, кто из депутатов и как проголосовал через 5 дней после сессии просто публикуются на официальном сайте Госсобрания. Я на эту тему — в смысле на тему доступности «распечаток» голосований региональных заксобраний в разных регионах, кстати, публиковал небольшую статью в «Новой газете» - вот тут: https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/09/10/73778-gotovte-spiski

- Вы говорили, что референдумы имеют большую перспективу. Как я понимаю, в теории. А как реализовать это на практике?

- Во время выступления на митинге в Оренбурге я имел в виду прежде всего техническую сторону вопроса. Уже много лет широко используются асимметричное шифрование, цифровая электронная подпись. Эти технологии позволяют голосовать или выполнять иные деликатные операции в режиме онлайн. Многие из нас пользуются онлайн-платежами. Никакой принципиальной разницы между ними и голосованием нет. В Эстонии, скажем, уже введена электронная система голосования на выборах, ей пользуется до 30 процентов избирателей. А это удешевляет стоимость волеизъявления граждан во много-много раз. Соответственно, при наличии системы электронного голосования можно будет проводить референдумы по всем сколько нибудь значимым для общества вопросам. Причём, современные протоколы электронного голосования, скажем, протокол He-Su (кому интересно — погуглите), устроены так, что организовать фальсификацию результатов выборов очень сложно, гораздо сложнее, чем при нынешней процедуре голосования «бумажными» бюллетенями, избиратели могут после голосования проверить, как именно был учтён их голос, при том, что тайна голосования сохраняется. Но это, как любит говорить Алексей Навальный — уже, наверное, будет в «прекрасной России будущего».

Вопросы задавал Леонид Маслов ("Портал 7х7"),

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (1 голос)