14 декабря исполнилось четыре года, как настоятелем Турочакского Храма Святого Николая Чудотворца стал городской житель - отец Георгий Селянинов.

Загляните после службы в церковный дом и присядьте за один стол с прихожанами попить чайку или даже пообедать.
Никогда не догадаетесь, кто среди собравшихся работает в церкви, кто постоянный гость этого места, а кто и вовсе случайно заглянул.

Тем более уж не понять, что румяный весельчак с бородкой, добрый и открытый, заразительно смеющийся мужчина - это и есть настоятель нашего прихода. Еще больше удивляет, когда видишь этого же человека на службе - максимально серьезного, сосредоточенного и, кажется, даже грозного.

Благоговейный страх, у меня, по крайней мере, отец Георгий однозначно вызывал. И именно благодаря батюшке я вновь стала постоянной прихожанкой в церкви. А это, бесспорно, важно, когда один человек способен открыть путь к Богу для другого, и наверняка не для одного.

Об особенностях жизни священников в Турочакском приходе и других актуальных для любого человека темах расскажем в интервью с настоятелем Храма Святого Николая Чудотворца - батюшкой Георгием.

Лыжи как украшение

- Расскажите, как Вы впервые оказались в Турочаке?

- Как-то раз в 2012 году меня попросили послужить в Турочакском храме, заменить ненадолго местного батюшку.

На тот момент я был третьим священником в Преображенском храме Горно-Алтайска. Я взял сына, пономаря и рано-рано утром приехал. Послужили мы, пообедали у одной из прихожанок храма и только потом, когда рассвело, я увидел огромные кучи снега.

Для меня это было в новинку. И даже как-то напугали такие сугробы. У меня, конечно, тоже был опыт жизни в горной деревне, только в Онгудайском районе.

Но там нет такого, там снег выдувает. Помню даже, что у нашего физкультурника в кабинете как украшение интерьера лыжи на стене висели, а сам он нам как байку рассказывал про времена, когда было много снега и люди ездили на лыжах. А в Турочаке хоть вообще с лыж не сходи.

Не мог дождаться, когда мы обратно поедем. И вот отправились мы домой, проезжаем Чою, и тут, я считаю, и произошел ключевой момент.

Начал я говорить сыну про снега и тайгу вокруг, про то, как здесь боязно и неуютно, и как же хорошо, что больше никогда нам не придется сюда приезжать. Но Господь распорядился иначе.

- И что же тогда заставило бросить город и уехать в деревню, которая не очень-то приглянулась?

- Как-то так стали развиваться события, что я почувствовал, что хочу что-то поменять. Казалось бы, все было хорошо, у нас был замечательный приход, батюшка обо мне очень заботился.

Но мне почему-то стало казаться, что жизнь моя будто на поток поставлена.

А в духовной жизни так быть не должно. Теперь я понимаю, что сам себя загнал в конвейер, можно было жить по-другому, но мне, видимо, нужно было выйти из зоны комфорта, как сейчас принято говорить.

- Можно сказать, что с вами произошло что-то вроде профессионального выгорания?

- Да, именно. С этими мыслями я и пришел к Владыке, и он предложил мне поехать в Турочак. Я припомнил свои впечатления, но меня это не остановило. Первая моя литургия состоялась 14 декабря 2014 года. Поездил я так три месяца, и Владыка призвал меня, чтобы уже узнать мое окончательное решение. Предложил для служения храмы в нескольких селах на выбор: в Мунах, Чое и Турочаке. Я выбрал Турочак и уже официально был утвержден.

- А что значит «официально утвержден»? Кажется, батюшки служат себе да служат…

- Ну как же, все дела переводятся на тебя, все оформляются юридически в Минюсте.

Церковь - это ж организация общественная некоммерческая. Многие думают, что священники - свободные художники.

Ничего подобного, и мы тоже подчиняемся правилам и четким приказам.

Я вот, например, даже не имею права служить в другой церкви без ведома священника, на чьей канонической территории она находится. Не имею права совершать таинства и требы.

Жизнь в чудесах

- Не пожалели, что сделали такой выбор?

- Новое место было для меня потерей моего внутреннего домика, да еще за 150 километров от города, от семьи. Но, с другой стороны, здесь я имею свободу относительную.
Сам службы назначаю, решаю, что, как будет. Кроме того, в Турочаке я начал даже молиться по-особенному.

Каждый день передо мной как перед настоятелем Храма встают вопросы, как долги закрыть, налоги заплатить, на что уголь купить. И начинаешь молиться, как, оказывается, никогда до этого не молился.

Мне иногда кажется, что я слишком нагло обращаюсь к Всевышнему, говорю: "Господи, ну помоги, ты ж меня сюда поставил. Давай что-то решать".

И Господь постоянно являет свою милость. Не более полутора суток проходит, как тот или иной вопрос решается, так или иначе, через помощь разных людей. И в таких чудесах я живу постоянно.

- Вы сказали, что приходится порой искать средства на уголь, электричество, а разве государство совсем не помогает в этом церкви?

- Это распространенное заблуждение. Многие почему-то думают, что церквям деньги дает Москва. На самом деле, единственный доход приходов - это подаяния и деньги с продажи свечей, икон, всего, что можно купить в церковной лавке.

При этом ежемесячно мы отчисляем определенную сумму на содержание епархии в Горно-Алтайске, так же, как и все платим НДФЛ за каждого официально устроенного работника, налог на имущество, на землю.
Бывают месяцы, когда и зарплату толком выдать не с чего, а она крайне скромных размеров. Так что все как у всех.

Конечно, существуют приходы богатые, но это в тех населенных пунктах, где в Храм ходит много народа, также все зависит и от состоятельности прихожан.

Ну, это больше в городах, особенно в столице. Там средства другие и возможности.

- Полезная информация для неверующих, кто считает, что священники жируют. И в прямом, и в переносном смысле.

- Мы если и жируем, как говорят некоторые, то с хлеба, масла и с макарон с картошкой. Ведь если человек имеет лишний вес - это совсем не значит, что он дорого и разнообразно питается, скорее наоборот. Батюшки от познаний о правильном питании далеки так же, как и многие другие люди.

- Получается, что дом и семья у вас в Горно-Алтайске, а работа в Турочаке, и проводите в деревне вы большую часть своего времени. Знаю, что это не очень хорошо сказывается на отношениях в семье, а ведь существует стереотип, что у верующих, тем более у священника дома, все благостные должны ходить, и по дому ангелочки летают.

- Да что вы, у священников такие же семьи и такие же проблемы. Помимо Турочака в свои выходные я еще могу служить в Мунах. Там я тоже настоятель Храма. Матушка, конечно, очень остро воспринимает мое постоянное отсутствие. Иногда даже становится страшно, что я ее потеряю. Раньше я думал, что семья всегда с тобой и никуда не денется, а благодаря сложившейся ситуации, я по-особенному начал ценить то, что имею. Моя служба в Турочакском Храме своего рода испытание для нашей семьи, которое мы проходим только с Божьей помощью.

"В доме Отца Моего обителей много"

- Вы имеете опыт службы и в городе, и в деревнях? На Ваш взгляд, отличаются ли городские прихожане от деревенских?

- В деревне жизнь более размерена. Есть люди, которые могут позволить себе поговорить, пообщаться. Как-то больше семейственности.

А в городе больше спешат, больше суеты, и батюшки вечно на разрыв, бесконечно бегают по делам, а прихожане остаются как овцы без пастыря. Люди же везде нуждаются в общении, в том, чтобы выговориться, посмеяться.

Вот мы со всеми желающими прихожанами собираемся в церковном доме после службы, обедаем, а потом болтаем за чашечкой чая. Не надо только о высших материях разговаривать, слова подбирать, нужно просто общаться, а темы сами придут.

Я в этом вижу большой плюс деревни. А иначе зачем мы нужны друг другу?! В Евангелии сказано "В доме Отца Моего обителей много", то есть душ много будет на Небесах.
И если мы не научимся на земле общаться, по домам закроемся, то и в Раю не сможем общаться, тишина будет в Раю.

- Как бывшая горожанка подтвержу, что в крупных городах, действительно, практически нет возможности пообщаться с батюшкой где-то кроме исповеди. И прихожане в городе каждый сам по себе. Поэтому мне сразу пришлась по душе традиция собираться всем вместе после службы на трапезе. Но если честно, для меня был шок, что с вами можно от души посмеяться, обсудить любые темы, посмотреть забавное видео. Вы кардинально отличаетесь от стереотипного образа священника. А существуют ли какие-то правила общения в миру для священнослужителей?

- В какой-то книге давным-давно я читал, что христианин не должен то, не должен се, точно мумия какая, я с этим не согласен. Что касается треб, таинств, здесь да, тут профессиональная этика, а в остальном регламента нет. Это стереотип, что священник - скучный и злой человек, который тебя только палкой изобьет.
Тогда я бы был бит первый каждый день. И стиль общения у каждого батюшки свой. Я такой, другой - другой. Опять же, как и в обычной жизни.

- Одной из специфичных черт деревни я бы назвала боязнь исповедоваться. Люди часто не решаются рассказывать о каких-то своих темных сторонах, опасаясь того, что информация выйдет за пределы церкви. Это в городе тысячи людей, тебя никто не знает и ты никому не интересен, а в селе без сплетен и пересудов люди, мне кажется, как без воздуха.

- Не имеет значения, где ты находишься: в крупном населенном пункте или в маленьком селе, тайна исповеди она везде одинакова. Да и потом, священники по большому счету и не помнят грехов, не помнят того, что им рассказывали.

Раньше многие святые отцы мне об этом говорили, я не мог поверить, а теперь и сам убедился. Выражаясь метафорически, церковь - это как поликлиника, здесь обрабатываются первичные раны, здесь человек сталкивается с тем, что раны надо промыть от гноя, иначе излечиться невозможно и станет только хуже.

А ведь нельзя помогать раненому и не испачкаться. Да, ты выбросишь грязные бинты, перчатки, помоешься, но кое-что, хочешь или не хочешь, унесешь с собой, если не на руках, то в сердце. От этого можно было просто сойти с ума, если бы Господь не был милостив и не удалял все из памяти, чтобы ты не копался, не рассуждал, не осуждал, в этом Господь помогает.

"Покрой грехи брата твоего, и Господь твои грехи покроет"

- Можно сказать, что исповедь - это своего рода испытание и для батюшки тоже, проверка на то, сможет ли он удержаться от осуждения, гордыни, от того, чтобы мнение о человеке не изменить?

-Я уже о себе столько всего знаю, я так грешен, что бы человек ни сказал, я его понесу на руках. Кто я такой, чтобы судить? Я иногда вообще задумываюсь, как я со всеми своими грехами был Господом допущен до служения, и что я бы сам себя давно уже выгнал.

Когда я представлял, что буду священником, хотел походить на Иоанна Крондштатского, но в процессе жизни наваял из себя какую-то далеко неидеальную скульптуру, с ней теперь и приходится жить.

Самое страшное для любого человека - потерять контроль над мыслями и подумать, что ты-то бы никогда так не сделал. Как только себя на этом поймал - вот это-то и есть самый страшный грех. Куда страшнее пьянки-гулянки, это как раковое заболевание неизлечимое.

Сказано: "Покрой грехи брата твоего, и Господь твои грехи покроет". Наше дело пожалеть человека даже тогда, когда, казалось бы, только обругать остается. Надо не ругать, а пожалеть, потому что жалость одно из проявлений любви. Пожалел - значит, как-то попытался проникнуть в чужую шкуру.

Хотя при всем желании размотать клубок событий в жизни человека, которого захотелось осудить, невозможно. Только Бог знает все причинно-следственные связи, почему он совершил тот или иной поступок. Мы можем только в щелку его мира заглянуть, только один фрагмент пазла увидеть, так что не имеем никакого права судить.

Я больше скажу. Если в чем-то священник человека осудил и наказал, то и к себе он обязан применить аналогичное наказание. Вот если положу я кому-то 40 поклонов, то, по-хорошему, это же дома должен делать. Что наложил, то и должен понести сам. Закон любви такой. Как сказано в Библии: "Врачу, исцелися сам!". Ведь, значит, и в тебе есть эта болезнь, раз ты ее увидел.

- А как бы вы ответили на вопрос, зачем человеку исповедоваться?

- Даже если мы уберем фактор особого присутствия Божия на таинстве и представим, что ты просто приходишь к человеку, эффект от исповеди будет особенным. Нас так природа устроила, что только обличение, выставление себе оценки нравственной при свидетеле проявляет эффект стыда, а это необходимый накал души. Вся скверна сжигается стыдом. Без исповеди ты остаешься со всеми своими неисцеленными болячками, ведь искреннего раскаяния нет.

Сказано в Библии: "Исповедайте убо друг другу согрешения и молитеся друг за друга, яко да изцелеете". Я пользуюсь этими словами порой даже просто в беседе, могу говорить человеку о своих недостатках, просто каяться, и даже от этого я получаю пользу. Не такую, как от таинства, но точно больше, чем когда человек лежит на диване и себя корит.

- Некоторые говорят, что сами с Богом разговаривают?

- Сами себя обманывают такие люди. Какого Бога они себе придумывают, неизвестно. А ты вынеси себя на суд.

- Получается, если осознать вину, извиниться перед человеком, которого обидел, тем самым обличить себя, постыдиться, то можно в церкви не исповедаться?

- Нет, конечно. Стыдом сжигает грех, но остается шрам кровоточащий, который обязательно нужно уврачевать, а сделать это может только Бог.

Грехи - это хронические заболевания души

- А как быть с тем, что люди постоянно исповедаются в одном и том же? Вроде как нагрешил-исповедался, нагрешил-исповедался. Есть ли толк исповедоваться в неизменных грехах?

- Люди не знают ничего о духовной жизни, поэтому так и судят. Гордыне свойственно замечать все только гадкое и низкое. Это хорошая ширма, за которую можно залезть и не двигаться никуда, а ведь грехи - это как смертельные хронические заболевания души.

Есть болезни, с которыми справятся капли для носа, носочки с солью, а есть такие болезни как туберкулез, ее с нахрапа не возьмешь, ее нужно долго и упорно лечить, иногда годами. А еще может быть так, что вроде как вылечился, а носителем палочки туберкулезной еще являешься, и болезнь снова может активизироваться, стоит только переохладиться. Чтобы избавиться от тяжелой болезни, человек постоянно ходит на прием к врачу и разные методы лечения применяет.

Само хождение по врачам уже должно достать, чтобы борьба за себя на качественно новый уровень вышла. Без этого ничего не получится. Поэтому исповедоваться в одном и том же грехе, например, в злобе, сквернословии, зависти и тому подобном, это нормально. Многие болезни годами лечатся, и уж если так с телом, то с душой все еще сложнее.

- Порой препятствием к исповеди становится личность священника. Бывает, что батюшки грубят, разговаривают высокомерно, вызывают неприязнь, страх или еще какие-то негативные эмоции. Одним словом, не располагают к откровениям. Бывает, люди начитаются или наслушаются историй про прегрешения священнослужителей и начинают всех одной меркой мерить. Как тут быть?

- Священник - это тоже человек, также подверженный искушениям и грехам. У каждого священника разный уровень интеллекта, подготовки, опыт, характер, как у обычных людей. Это не святые. Главная задача - научиться исповедоваться хоть кому, потому что ты исповедуешься в первую очередь перед Богом, а батюшка - это только проводник. Неважно, кто перед тобой. По сути, чего бояться?! Никто бить точно не будет исповедующегося, тайны твои не расскажет никому. Поэтому главное победить свою гордыню, тщеславие, победить себя и перед человеком произнести свои грехи. Хотя, конечно, это очень тяжело. И уже потом со временем среди священнослужителей обязательно найдется тот, что будет вам ближе всего и станет вашим духовником.

-Некоторых людей отпугивает исповедь, равно как и другие ритуалы, обряды и таинства, они считают, что все это придумки священников...

- Это все знакомые формы отрицания и оправдания себя. Лично я ничего не придумывал. Я когда уже пришел, все так и было. И еще тысячи лет до того. Надо понимать, что любая идея обязательно имеет форму. Церковь - это тело Христово. Оно не может быть бесформенным, не может летать где-нибудь в лесу. Тело Христово имеет форму, руки, ноги и вес. И эти формы появились постепенно, не сразу. Интересно отметить, что в двадцать первом веке человек в ритуалах до сих пор остается традиционным существом. Все поменялось, вокруг сплошные новинки, передовые технологии, но вот похороны, допустим, как проходили, так и проходят. И никому даже не приходит в голову с этими ритуалами спорить, что уж о церковных говорить.

Молитва - это труд

- Для избавления от "болезней" исповеди тоже недостаточно, нужно молиться. А чем помогает молитва?

- В книжке одной прочитал еще до крещения, что молитва - это дыхание души. Я всегда четко понимал, что если собираюсь к Богу, то должен что-то делать, не может быть только "давай и давай".

Молитва душу питает, во время молитвы выявляется все нутро. Вот живу я и со мной миллион мыслей, состояние рассеянности, и только когда молишься, как будто свет включается. К концу молитвы понимаешь, что вообще не помолился.

Сосредоточиться на молитве сложно - это главная задача. Только скорби, болезни и великая нужда заставляет целиком отдаваться молитве.

А попробуй в спокойном состоянии молиться, не тут-то было, все что-то отвлекает. Молиться легко, когда тебе тяжело, и молиться тяжело, когда все хорошо. Поэтому молитва - это большой труд, не потрудившись, не получишь и результата.

Сначала молиться нужно по чуть-чуть, если сразу христианина нагрузить, душа надорвется. Не готова. Это как с детьми, маленьких шашлыками не кормят - плохо будет, начинают с легкой пищи. Также и с молитвой.

Молиться своими словами тоже можно, но только после того, как почитаешь существующие молитвы. Должно быть некое правило. Ведь этими словами до тебя молилось много поколений. Повторюсь, молитва - это труд.

Все молитвы и посты ведут к самопознанию. Самопознание, в свою очередь, открывает, что мы все живем в гордыне. А гордыня - доставляет человеку постоянные страдания. С маленькими просветлениями, когда гордыне отдают должное.

Даже мнительность - это, по сути, одна из морд гордыни. Там меня недооценили, там не тот взгляд. Человек обо всем судит сквозь призму себя. Я, КО МНЕ, ОБО МНЕ. Начинает накручивать. Мнительные люди постоянно дают оценку себе и другим. Амвросий Оптинский говорил: "Где просто, там ангелов со сто, а где мудрено, там ни одного. Где нет простоты, там одна пустота".

- Главное научиться смирению?

- Именно. Было бы смирение, мы бы размышляли по-другому: "Господи, да мало обо мне говорят еще! Вы еще не знаете, какая я свинья недостойная". А это тяжело.

Свойство гордости такое, что она никогда не терпит, чтобы кто-то в чем-то был лучше нее. Когда гордыне своей "настучишь по голове", сразу чувствуешь себя плохим, а всех вокруг видишь святыми. Смирение - самое прекрасное состояние для человека, когда ты просто не способен грешить. Не когда очень хочется, но ты держишься, а когда ты органически не можешь осуждать, материться, врать, злословить. Тогда становится легко и счастливо.

Недаром только в православии есть около 10 блаженных, Христа ради юродивые. Такие как Василий Блаженный, в честь которого назван известный храм в Москве, Ксения Петербургская и другие. Юродивость - это такой вид святости, когда человек намеренно напускал на себя дурковатость, чтобы "долбить" свою гордость каждый день. Окружающие люди своими насмешками и издевками так стачивали эту гордость, что убивали ее полностью, а человек становился святым на глазах.

Бесы тоже верят в Бога

- Почему для молитвы необходимо посещать храм? Нельзя верить и молиться дома?

- Бесы тоже верят в Бога, верят и трепещут, но они от этого не перестают быть бесами. Церковь же - это место, особо посвященное Богу.

Любой человек, даже не очень глубоко верующий, вряд ли будет отрицать, что когда переступаешь через порог храма, все мирское остается за порогом, ты погружаешься в некую священную атмосферу. Человек заходит в церковь и чувствует инакость, там он неизбежно достигает состояния человека пещерного и становится никем.

Ты тут не академик, не банкир, просто человек, такой же, как и все. Иногда люди в церкви даже сознание теряют от священных слов, это реакция человека на силу благодатную, реакция души. Души неподготовленной. Это как реакция человека после операции на глаза, когда ему резко включают свет.

Дома на диване ты не достигнешь этого чувства. Это все равно, что пытаться в домашних условиях создать идеальную операционную. Кроме того, не стоит забывать, что когда мы крестимся, душа с церковью венчается. И вот представьте аналогичную ситуацию в реальной жизни. Вообразите пару, которая поженилась, повенчалась, и в первый же день жених уехал в Сургут на заработки. Приезжает два раза в год на денек и снова назад. При этом всем говорит, что женат и жену свою любит. Но ведь это что угодно, но не брак и не семья.

Один священнослужитель привел хороший пример, сказав, что благодать, которую человек получает в церкви, - это невидимая пища для души. И душа дома на диване не может питаться, нужно принести ее в храм, поставить и проследить, чтобы она поела.

Никто не спорит, стоять на службе, служить Богу, молиться - это очень тяжело.

И начинать служение нужно с 15-20 минут, привыкая, постепенно увеличивая время. Тут важно постоянство, как в спорте. А уже на небесах каждому из нас 40 дней придется сдавать своеобразные "нормы ГТО", нас ждет экзамен, на котором и выяснится, кто занимался, а кто на диване пролежал.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 3.17 (3 голосов)