Приближается новая годовщина Победы, и пусть в нашем селе Соузга не осталось ни одного фронтовика, но еще есть кому рассказать о тех трудных годах, это труженики тыла и дети войны… К детям войны относится и Зоя (Зося) Игнатьевна Козик, о чьей жизни мы и хотим поведать молодежи…

Соузга… Село наше чудесное, с одной стороны река Катунь, с другой - гора Синюха, а между ними по параллельным друг другу улицам дома соузгинцев. В одной из таких домов, что по улице Центральная, живет Зоя Игнатьевна Козик вместе с мужем Петром Ивановичем вот уже более полувека. Таких людей обычно называют старожилами, и хотя малая родина Зои Игнатьевны не здесь, в Горном Алтае, а в далекой Белоруссии, селе Фащевка Скловского района Могилевской области, но большую часть своей жизни она прожила именно здесь и так сроднилась и с местами, и с людьми, что иногда кажется, что это и есть ее родина…

Но нет! Из памяти не стерлось и никогда не сотрется трудное военное детство, годы оккупации, которые нельзя назвать счастливыми, а незабываемыми - можно. В 1940 году Зоя закончила первый класс, а в 1941 уже началась война, которая прервала не только учебу, но и вообще всю мирную жизнь. В семье было семь человек детей, и Зоя - самая младшая, старший брат воевал на фронте, а двух сестер немцы с первых же дней оккупации угнали в Германию, правда, им потом удалось вернуться еще до окончания войны, пешком молодые девушки пробирались через территорию Польши, много трудностей пришлось пережить…
Отца увезли под Москву рыть окопы, это было еще до оккупации немцами, немцев еще не было, а окопы уже копали, у него возраст был не призывной, да и по состоянию здоровья он не подходил для армии, а окопы копать был в состоянии. Под самой Москвой всех копающих окопы захватили немцы и погнали в Германию… Их путь лежал через соседнюю деревню, и отец просил встретившихся по дороге: "Передайте Алейниковой Анне, что меня гонят в Германию…"
Им и передали… Немцы иногда разрешали брать своих родных из пленных, слабых здоровьем, все равно, мол, не дойдут, умрут по дороге… Но идти надо было только со старостой, без него бы никого не отдали. Пошла с ним старшая сестра… Подходят к лагерю, там ограда, ворота, и немцы стоят, никого не пускают. Подошла она вместе со старостой к часовому, обратилась на немецком языке, он сжалился и пропустил их, а в бараке народу тьма тьмущая… Вот они идут и спрашивают: "Не знаете, где Алейников Игнат?" - "Там он, идите дальше…" - они и идут…
Отец узнал голос дочери и говорит: "Доченька, я здесь!" Отпускают его одного, но другие тоже стали проситься, и вот вместо одного взял староста семерых, спас от гибели… Помнит Зоя, как сейчас: мама снимает с отца во дворе всю рваную грязную одежду, а вши так и сыплются на землю, первые вестники возможного тифа, а он сам такой худой-худой, только кожа да кости…
А немцы ей до сих пор иногда во сне снятся, и ей помнится, что все они были разные. Первые такие отборные, упитанные, натуральные бандиты. Вот идет такой по улице, а она, девчонка совсем еще, стоит на пути, он прикладом ей бум! - она и падает, а он ногой еще на шею становится, а другие хохочут, и кто-то все это фотографирует.
"Или вот такой случай был, - рассказывает дальше Зоя Игнатьевна, - я стою жду подружку на улице, а немцы идут маршем и песню поют, вижу собачка маленькая, беленькая, хорошенькая такая, ее Неля звали, бежит в мою сторону… Я ею залюбовалась, а она подбежала и как хватанула меня за ногу, а немцы идут и хохочут… Я же стою как каменная, слова сказать не могу… Подружка выбежала: "Зоя, что с тобой?", а я все так и молчу, даже боли не чувствовала, хотя она мне целый кусок мяса вырвала, больно стало только потом, когда ногу промывать начали…" Вот так и было: собака укусила ребенка, а солдатам потеха! Такими были первые немцы, ведь они еще наступали и были самоуверенными, наглыми… А когда уже стали отступать, когда их стали гнать от Москвы, среди них были только старики и подростки. Питание они получали сухим пайком: яйца, масло, хлеб или мука, куры в ящиках… Мама во дворе печурку сложила, мы на ней готовили, и они, два молоденьких солдатика, решили яйца поджарить, Алесь и Ганс. А пока яйца жарятся, стали они с нами, детьми, в прятки играть, ведь и сами еще почти дети. Да заигрались, куры как-то вылезли и всю их яичницу склевали, как еще не обожглись! Стали Ганс с Алесем этих кур ловить… Да, немцы были разные… Первые - самоуверенные, настроенные на победу, а потом уже стали понимать, что война ими проиграна. Мама по их просьбе хлеб иногда пекла, так они и нам булку давали: "Матка, на, возьми, покорми детей!" Она по кусочку нам разделит и еще на ужин останется"
Воспоминания даются Зое Игнатьевне нелегко, но я стараюсь увести ее от трудной темы, перевожу разговор на что-нибудь другое, она успокаивается, но говорит, что когда ее зовут в школу выступить перед ребятами, рассказать о войне, она обычно отказывается, потому что сразу плакать начинает…
Вспоминать трудно, вспоминать больно, но рассказала она мне еще один случай… Как-то ночью стали всех жителей из домов выгонять, даже времени на сборы не давали. Кто успеет - оденется, кто нет - так и шли босиком да полуодетыми. Их было трое младших в доме… Мать схватила первый попавшийся мешок, и мы пошли, а в мешке оказались старые тряпки, лучше бы хлеб был, конечно. Из тех жителей, что раньше по деревне насобирали, возле самого их дома вырвались из рядов три девушки и спрятались в одной из стаек под солому… Немцы кинулись их искать, хотели уже солому всю штыками проверить или из автомата пустить очередь, потом решили поджечь, но, видно, не согласовали свои действия: один немец поджигает, а другие тушат тут же…
И тут из-за ящика выскочил поросенок, которого мать прятала от фашистов, немцы и про девушек забыли, стали за ним гоняться… Так те девушки и спаслись. Но многих угнали, и почти никто не вернулся в родные места, так и сгинули там, или в дороге, или на чужбине.
Перед самым отступлением немцы выгребли из домов все последнее, что было, вот тут-то и начался настоящий голод… От старых войлочных сапог кожу отрывали и варили в кипятке, как появятся жиринки, с костра снимали, эту воду и пили… Травка разная выручала, но всегда всему приходит конец, кончилась и эта проклятая война, которая столько горя принесла и взрослым, и детям.
Да, тут я почувствовала, что про войну говорить хватит, увидев слезы на глазах Зои Игнатьевны, пора перейти к жизни в мирное время…
- Ну а как вы на Алтай попали?
- В 1953 году, по комсомольской путевке, когда началось освоение целинных земель… Муж, Петр Иванович был отличным механизатором, я - учителем, окончила в Белоруссии учительский институт, получив специальность учителя математики и физики с правом преподавания в 5-7 классах… А в Соузгу приехали в 1958 году, да так здесь и осели, ничуть не жалея об этом…
Она сразу пошла работать в соузгинскую школу, в то время здесь была только семилетка, а ее учительского института вполне хватало, но и потом она не стала учиться дальше, так и проработала с учительским институтом, правда, были и недовольные, потому что ее назначили работать через два года завучем, нет, мол, высшего образования, а будет нами командовать. Но, по мнению многих и учителей, и проверяющих из районо, Зоя Игнатьевна была прирожденным учителем, учителем от Бога, она и знания давала самые крепкие, и строгая была, но справедливая.
В то время шла борьба с курением среди школьников, но вот к ней на урок с табачным запахом опасались идти, сразу учует! Говорили друг дружке: "Ты зачем куришь? Сейчас же математика!" А она в начале урока, бывало, спросит: "Кто курил? Кто честно признается, того из класса удалять не буду и родителям не сообщу, только дайте слово, что курить больше не будете…" Обещали, конечно, но все равно потом курили, хотя некоторые и бросали. До сих пор Зоя Игнатьевна в своем почтовом ящике к праздникам находит поздравительные открыточки, правда, теперь все реже, потому что многие разъехались, но кое-кто из бывших учеников до сих пор живет в Соузге. Рассказывает Зоя Игнатьевна об одной встрече в магазине с бывшим своим учеником, не называя его фамилии, да, я думаю, таких встреч была не одна, конечно… И вот этот бывший ученик ей говорит:
"Знаете, Зоя Игнатьевна, я часто своим детям рассказываю, какая Вы у нас были, что мы до сих пор таблицу умножения знаем наизусть и теорему "Пифагоровы штаны", и в магазине все сосчитаю быстрее продавца с калькулятором…"
- С одной стороны это приятно, - говорит Зоя Игнатьевна, - а с другой я не люблю, когда меня хвалят…
- Скажите, а Вы не Заслуженный учитель? - спрашиваю я.
- Нет, я очень ругалась с инспекторами, заступалась всегда за наших преподавателей. Приедут с проверкой, сходят на один урок и уже делают какие-то выводы, так же нельзя! Как можно судить об учителе по одному уроку? В районо был стенд с фотографиями лучших учителей района, а одна рамочка там была пустая… Мне методист и говорит: "Зоя Игнатьевна, это Ваше место, но нам не разрешают Вашу фотографию помещать…" Вот такие конфликты были, начальство любит покладистых, а я молчать не умела.
Выработав стаж, она ушла с работы, потому что из-за болезни стоял вопрос ребром: или жить, или работать… Она выбрала жить, потому что заканчивали учебу в институте двое сыновей, Владимир и Петр, оба выбрали физмат, пошли по стопам матери, и один из сыновей поднял авторитет соузгинской школы до уровня области, к ним приезжали и из Горно-Алтайска, и из Барнаула по обмену опытом. Но жизнь вносит во все свои коррективы, в связи с перестройкой и Владимир, и Петр занялись индивидуальным предпринимательством, оставив любимую работу, которая не могла обеспечить достойную жизнь, а надо было теперь уже им своих детей поднимать, и всем смогли дать высшее образование, и сами являются в селе Соузга очень уважаемыми людьми. Сама Зоя Игнатьевна трудно оставляла свою работу, но сменила свои увлечения, занялась вместе с мужем садом и огородом, развели виноград, который у нее на диво крупный и сладкий, повкуснее привозного будет. Коз держали, шали ажурные вязала, прочие изделия, руки у нее до сих пор золотые. Когда я к ней пришла, она как раз была занята в своем винограднике, я, конечно, попробовала плоды ее труда, этот виноград не только очень вкусный, но и освежает, кажется, что и сил придает, и, наверное, не только кажется, но так оно и есть.
А передачи телевизионные? Нет, они с мужем не смотрят все подряд, жалко напрасно потерянного времени, но любят "Поле чудес", "Жди меня", военные фильмы хоть ночью будут смотреть, а вот современные им не нравятся. Устали и от передач про шоу-бизнес, особенно от конкурсов, на которых побеждают порой просто бездари…
Зачем известные певцы и певицы толкают своих детей и внуков в шоу-бизнес, ведь и голоса у них слабенькие, поют больше под фанеру? А ведь есть чудесные голоса в народе, да хотя бы наше село взять! В ансамбле "Вечёрица" сплошные таланты, особенно Надежда Иннокентьевна как запоет, по всему селу слышно, никаких микрофонов не надо! Зое Игнатьевне всегда нравились Лев Лещенко, Иосиф Кобзон, Анна Герман, Валентина Толкунова, Людмила Зыкина… Некоторых уже нет в живых, но песни их звучат, напоминая о молодости, давая силы жить дальше.
На сегодняшний день у четы Козик двое сыновей, шестеро внуков, есть даже правнуки, большая семья получилась, и пусть редко они собираются все вместе, но родственные связи не прерывают. Золотая свадьба уже минула, вместе с супругом они живут уже больше шестидесяти лет… А счастье - оно было, есть и еще будет продолжаться, ведь каждый человек рожден для счастья, как птица для полета. Пожелаем же семье Козик крепкого здоровья, оптимизма и всего самого доброго! А сколько их еще, таких людей, в нашей Соузге, и про каждого можно написать интересно, им на радость, и другим на память…

Ваша Татьяна Колосова

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (1 голос)