Что движет людьми, которые берут детишек из детских домов? Вариантов ответов — масса. Но коль скоро решение взять ребенка принято, тут же нужно принимать следующее — какого именно ребенка взять? Девочка или мальчик, похожий на будущих приемных родителей или нет, совсем маленький или уже умеющий ходить и говорить? Условий тоже может быть много, и бытует такое мнение – у мамы и папы на «своего» ребенка должно, что называется, сердце отозваться, ёкнуть. 

- Я вообще хотела двух мальчиков. У меня есть сын от первого брака и я думала, что про мальчиков я уже все знаю, самонадеянная такая была. Со вторым мужем у нас не получилось совместных детей, но стать родителями очень хотелось, и мы приняли обоюдное решение — взять ребятишек из детдома. С конца 2013 года мы стали собирать документы, в апреле 2014-го получили разрешительные документы о том, что мы можем стать приемными родителями. Конечно, были беседы в органах опеки, курсы для приемных родителей, были длительные бдения у компьютера за просмотром общероссийской базы данных детей-сирот, были и поездки в детские дома (и наш, и в Бийске) в надежде, что «ёкнет» и наши дети найдутся.
Все это нам рассказывает молодая мама по имени Алена. Она сама пришла в редакцию «Листка» - главным образом, для того, чтобы через газету поблагодарить наши городские органы опеки, а заодно и поделилась своей непростой историей.

Когда «ёкнуло»
- Все было не то. Деточки милые, хорошие, но... нет. Так прошло довольно много времени, и вдруг, уже в декабре 2015 года. Муж мне говорит — а давай еще раз в базу зайдем... А мы только недавно заходили, и безрезультатно. И вот смотрим — двое, мальчик и девочка. Очень зацепили. В пятницу мы их увидели на экране компьютера, а уже во вторник я была в детдоме, где они содержались, это было в Барнауле. Но первое знакомство не состоялось – директор, которая, по идее, должна была нас принять, показать и ребятишек, и их документы, заявила, что у нее комиссия какая-то и натурально захлопнула дверь перед нашими носами. Пришлось обратиться за помощью к нашей опеке... Все получилось, в общем, быстро: от первого виртуального знакомства 3 декабря до дня, когда мы уже забрали детей (27 января) прошло порядка месяца.
Девочка и мальчик, близнецы, им по два с половиной года. Из неблагополучной семьи, с ворохом диагнозов, родились на тридцатой неделе, причем мама нигде не наблюдалась, но нас это не остановило, мы твердо были намерены взять именно этих детей, у нас «ёкнуло». Я, грешным делом, думала уже, что все эти разговоры про «твоё – не твоё», «ёкнуло – не ёкнуло» - неправда, но сейчас могу подтвердить – действительно, что-то там, внутри, происходит, и ты понимаешь, что это — твои дети...
Мы с мужем хотели, чтоб к новому году дети уже были с нами, и мой сын их ждал (ему 14 лет), мы даже приготовили для них все, но не получилось — утрясали ситуацию с документами дольше, чем мы думали. Тем не менее, в новогоднюю ночь мысленно мы были с ними, а они — с нами, на столе стояло два дополнительных прибора, детских...
И вот приехали мы с детками домой. Везли их — были спокойные. Первая ночь – это было что-то, дети ползают, визжат, перевозбуждение... Потом уже я узнала, что это связано еще и с их диагнозами. Когда стали их лечить — они стали спать спокойно. Первая неделя... и мы стали понимать, что такое детки из детского дома. Во-первых, это зверский, совершенно зверский аппетит, когда дети даже крошки со стола съедают. Не думаю, что дети в казенном учреждении недоедали, скорее, это такая компенсация любви и внимания через еду шла, на инстинктивном уровне. Потом, дети дрались меж собой. Забавно, но игрушки две одинаковые им не нужны — нужна одна и та же, из-за которой будет страшный бой. Причем дрались они прямо как монахи шаолинь. Когда мне сын старший сказал, я над ним посмеялась – пересмотрел кино, что ли? А потом сама увидела, это что-то... десантура отдыхает. У них не было понимания, что они делают кому-то больно, они не умели жалеть. Не понимали, что они — родные, что они брат и сестра. Не умели обниматься, проявлять нежность, поцеловать другого ребенка в щеку — это было что-то запредельное. Учились этому уже дома. Делили территорию, делили внимание. Был такой у них жест — подойти и боднуть тебя в район коленки лбом. Это что-то из прошлой жизни, такой, знаете, жест мужской, резкий... А это было проявление любви. Откуда это взялось? Видели где-то.

Жизнь на кровати и «пень позора»
У детей была сложная жизнь. Родная мама злоупотребляла, мягко говоря, и в доме постоянно были какие-то дяди... Я читала судебное дело, и там мне попался такой момент. Дети какое-то время находились на кровати. Жили на ней. Обычная полуторка-кровать. На одной ее части они сидели и играли, на другую сторону ходили в туалет. Читала я и описание дел от детской медсестры: постоянно значится «дверь закрыта», «дверь закрыта», либо уехали куда, либо переехали к новому папе, либо еще что-то, то есть, очень редко попадались дети медсестре на осмотр. Из последнего я вычитала, что осенью пришла комиссия осматривать помещение. Дети раздетые бегают, в грязных майках, по нетопленному дому. На столе стоит сковорода с остатками гороховой каши и в бутылке на треть недопитой водки. Мама и еще двое мужчин пьяные спят. В общем, понятно, что жизнь и ребятишек была та еще, поэтому всему они могли научиться, не только лбом бодаться... Когда детей забирали, на теле девочки зафиксировали побои. Она не сама ударилась, это были именно побои – это ведь сразу видно...
Не было понимания у них, что надо заступаться друг за друга. Сейчас это уже в прошлом – одного уже не накажешь, второй придет или тебя ругать за первого, что это ты. Мол, наказываешь, или пойдет садиться на пень позора вместе... У нас есть специальный «пень позора», угол, проще говоря, куда отправляется наказанный ребенок. Правда, наказание получается условное — у меня даже где-то фотографии были, сидит малыш, развалился там, в углу, и не очень-то страдает... Это психологический момент – ограничили в движении, и сиди. Ну, хочешь — лежи, валяйся. Но ты наказан. И вот уже, к примеру, сыночка наказали, дочка к нему туда идет и они вместе сидят, или она ему туда игрушку какую-то принесет, одиночество скрасить... Заодно и меня поругает. Подвижки в поведении стали видны уже со второй недели, сейчас детки у нас уже полгода и очень заметно, как они меняются. Начинают потихоньку ластиться – это уже не удар по коленке и не щипание, а попытки подойти и обнять.
Сейчас дети все втроем балуются, и старший с младшими, можно сказать, на одной волне. Он на них и не строжится даже. Вот недавно чеснокодавкой разбили ему сенсор телефона. Я думала, будет скандал, сын устроит истерику, скажет что-нибудь обидное, сделает что-то. А сын — нет, только в свою комнату ушел: «Я сейчас очень зол, успокоюсь — выйду». Конечно, я понимаю, что такая смена обстановки психологически сложна даже для нас, взрослых, которые готовились к этому, а он — подросток, и я даю ему отдыхать. Погулять на улице с друзьями, съездить к бабушке на несколько дней. Стараемся, чтобы он не чувствовал себя ущемленным в чем-то.
Муж мой, папа, с ними очень хорошо ладит. Бывает, что мама строжит, а папа балует – у нас получается когда как. У кого как в данным момент с терпением. У папы кончается терпение — у мамы начинается, у мамы кончается — подключается папа.... Тоже говорю мужу — съезди на рыбалку, да просто даже от городу покатайся, отдохни. Говорит — я вас не брошу, смеемся вместе... Конечно, бывают моменты, когда просто устанешь – у кого их нет? Поддерживаем друг друга, подбадриваем. Ну а пробовать что-то с ними делать – пока это вообще из области фантастики. Эти помощники — везде и всюду, лови только успевай...

Покой нам только снится...
Когда мы взяли детей, речи у них не было, звуки одни. А голоса звонкие, кричали громко. Сейчас словарный запас у них в районе 30 слов, за полгода это неплохо, да еще принимая в расчет их диагнозы... об этом надо отдельно сказать. И еще момент – я заметила, что дети разговаривают на своем языке и хорошо понимают друг друга.
Интонации, взгляды — это у них все активно. При таком раскладе дети подумали, что напрягаться и необязательно, они же и так друг друга понимают. И я сменила тактику. Уже месяц я их «не понимаю», чтоб учились изъясняться словами. Ничего, позлятся немножко, да и сконцентрируются — пробуют либо показать, что им надо, либо воспроизвести какие-то слова. Когда им надо, они могут объяснить, что именно надо. Стоит человечек на стуле, руки развел: «На меня!» Возьми, значит, на руки. Утром спим — приходят, в своих пижамках, с игрушками, кто по какой зацепит в полусне, уточки такие в подгузниках... Сына более-менее приучили проситься на горшок, дочку пока нет. Ну а если куда по делаем едем — конечно, памперсы.Теперь они практически наравне. Есть ли надежда на выздоровление? Я знаю, что есть, я все утрясу. Сколько мы сейчас проходим лечения, обследований – я вижу, что изменения есть. Она бегает, прыгает, не сильно отстает от брата, руку мы начали разрабатывать – три из пяти пальцев уже более-менее функционируют. Дорогу осилит идущий. У нас ведь ни одного месяца спокойного нет – либо уколы, либо массаж, либо стационар. Постоянное лечение, постоянное движение. Я иногда устану, мужу говорю — будет ли покой у нас? А он – «ага, года через три если только... да только мы к такому ритму жизни привыкнем и еще детей возьмем! Правда, я пока не решил, какого они будут пола...» Шутит. Наверное.

По принципу «не навреди»
Опека и сейчас нас «ведет». Они изначально провели большую работу, досконально проверили нас, кандидатов, и сейчас контроль — и он должен быть, и это нисколько не оспариваем, и не обидно – потому что, я повторюсь, и физически жизнь меняется, и психологически, и какая психика у кандидатов в родители, как они все это перенесут – это все обязательно нужно контролировать. Обязательно смотреть, в каком состоянии дети, в калом состоянии вся семья.
Раньше, бывало, доходила информация — придет проверка в приемную семьи и давай в холодильник заглядывать, постельное белье проверять, по полкам шарить... Нужно понимать, что тебя контролируют не для того, чтобы узнать, не съел ли ты лишний кусок колбасы и не спят ли дети у тебя в корзине, а для того, чтобы убедиться, не сделаешь ли ты им хуже, чем им было.
Дети с животными хорошо ладят – пытаются за собаками повторять лай, а у нас большая собака в вольере, раньше они ее боялись, теперь подходят — здороваются, палец в решетку суют, собака палец облизывает... Воспитывают еще собаку, чтоб не лаяла. Кот у нас большой, пушистый – тискали, таскали, кусать пытались, на таран брали — лбом бодали, как нас. Кот был в шоке, даже покидал нас на некоторое время, уходил к соседям. К бабушке приходим — там кошки сразу разбегаются... Учим деток, прививаем любовь потихоньку к животным – кот пришел побитый, подрался с кем-то, значит, надо его полечить, глазки закапать, погладить, чтоб ему не было больно. Кот лежит, ты его обрабатываешь, а сын ходит вокруг – сострадает всячески. Лягушка у нас есть в аквариуме — могут долго за ней наблюдать, когда кормишь ее – это вообще веселье им.

«Мама – это я»
Будут ли наши дети знать, что они неродные нам по крови? Я очень долго об этом думала, со всех сторон подходила к этому вопросу, и по ходу взросления своего сына я его всегда подготавливала всячески, что у него есть другой, биологический отец, чтобы для него это не было шоком. Он адекватно воспринял информацию и нормально к этому относится. У него есть четкое понимание, что есть семья, и что отец — тот, кто ночи с тобой не спит, кормит тебя, заботится... И в этой ситуации я понимаю, что нужно по мере подрастания, чтоб не было шоком для них, не было этой проблемы, информацию давать. В конце концов, не все люди адекватные и обязательно найдутся «добренькие», которые сообщат детям, что они нам не родные... Поэтому я все-таки склоняюсь к тому, что нужно аккуратно, постепенно вкладывать в детей это знание. Что я буду делать, если нас каким-то образом найдет их биологическая мама? Разрешу ли им общаться? Я сначала сама с ней пообщаюсь. Сейчас они ее не помнят вообще. Мама — это только я. Но сколько у меня есть информации об этом человеке – я бы не стала с ней общаться, и уж тем более не хотела бы, чтобы дети общались с ней. Но мне кажется, она еще не одного ребенка родит и точно так же бросит....
Сдается мне так, судя по материалам дела. И вообще, думаю, ей даже неинтересно будет их искать. Ну а мы для себя уже все решили давно – это наши сын и дочка, и мы их никому не отдадим. Они дома.

Записала Инна Жулаева

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.83 (3 голосов)