К тому, что он является основоположником этнического направления в живописном искусстве Горного Алтая и художником первого ряда не только в Сибирском регионе, но и в России, Заслуженный художник России, член Союза художников РФ Сергей ДЫКОВ, кажется, относится абсолютно легкомысленно. Маститым себя не ощущает, находится в постоянном поиске, с удовольствием вспоминает "хипповую" молодость, друзей и учителей, "хулиганские" 90-е годы. Беседа с ним получилась не юбилейной - просто интересной.

- Сергей Дыков - это бренд. Это определенный графический стиль в живописи, в сценографии. Он сложился сразу или до этого были более традиционные подходы к искусству?

- Как говорили древние греки, стиль - это место, в которое человека поцеловал Бог. Если у человека появился стиль, можно считать, что он как личность состоялся и способен говорить своим языком.

У меня понятие стиля сформировалось не сразу. Сначала традиционно работал, учился в художественной школе. Потом увлекся иллюстрированием алтайских книг, еще в 13-15 лет. Читал сказки, легенды, мне это очень нравилось... Потом учился в знаменитом Новоалтайском училище, и лишь после этого появились какие-то попытки нынешнего стиля.

Помню, мой учитель в художественной школе Сергей Николаевич Янсон перед тем, как я собрался поступать в училище, сказал: ты вот так необычно рисуешь, так и продолжай, это будет, может быть, своим стилем. Но настоящее осознание того, что это мое, и стилистические особенности в работах появились гораздо позже - в конце 80-х. Они сразу пошли в керамику, графику и даже немного в живопись. Оказалось, что это востребовано, я сразу активно начал участвовать в выставках. Тем более попадались такие хорошие друзья, которые помогали пробовать себя в разных видах.

Мне вообще встречались в жизни очень хорошие друзья и педагоги. Василий Федорович Рублев - педагог, скульптор, рисовальщик; Борис Андрееевич Щербаков, сценограф. В художественной школе учился у Янсона, Костина, Чукуева.

- Это всегда загадка: как впервые у ребенка зарождается желание рисовать, в какой момент восходит звезда художника. Вы помните это?

- У меня чувство, что рисовал всегда. В четыре года разрисовывал мамины выкройки, она сохранила и потом мне показывала. Вообще, к 3-4 годам человек уже приходит к понятиям "солнце", "человек". Моя внучка вот сейчас много рисует космос… У детей эволюция идет от космического понимаия мира к реальному - они, как инопланетяне, прилетают к нам откуда-то, они ближе к хаосу, космосу, можно сказать, создают мир на наших глазах... Мы удивляемся, смеемся: детские рисунки - это несерьезно, но на самом деле это очень серьезно.

А впечатления от мира всегда были очень яркие, цветные, смотрел на природу, какие-то вещи запоминал и думал: потом я это нарисую. Хотел нарисовать все реально, было одно время даже увлечение рисунками Шишкина, пытался подражать ему. Это было все еще бессознательно...

Хотелось еще заниматься музыкой, но пришлось выбирать. Моего младшего брата начали учить музыке, а меня отдали в художественную школу. Но всегда тянуло к музыкантам, потом познакомился со многими отличными ребятами - "Новой Азией", группой "Тала", Ногоном Шумаровым.

- Я была на концерте "Новой Азии", где вы рисовали на глазах у всего зала. Заранее знали, что нарисуете?

- Нет, конечно. Главное - хронометраж, нужно было уложиться в пять минут и нарисовать что-то завершенное. Я не знал, что родится под действием музыки, просто вел свою графическую мелодию.

- Ваши работы вообще похожи на звуки музыки - аккорды, такты, где-то адажио, где-то аллегро... Вам не говорили?

- Говорили, джазовые музыканты. Наверное, это проявляется неосознанная тяга к музыке. Я слушаю много музыки, совершенно разной - и современные стили, и классику, и джаз, стараюсь дружить с музыкантами, с настоящими композиторами, слушаю живое исполнение.

- Сергей Владимирович, вы родились в Горно-Алтайске и живете здесь всю жизнь. Но ведь в 70-80-е годы все художники где-то работали или числились в художественных мастерских. Вы тоже?

- Художник - человек особого склада. Ходить на работу каждый день порой ему сложно. Мне не хотелось рисовать плакаты… Приходили из милиции, предупреждали, что если ты художник, то должен быть членом Союза, тогда считаешься человеком работающим, а иначе должен устроиться на работу. Но о каком Союзе художников тогда могла идти речь? Я сидел дома, рисовал и боялся даже далеко отлучаться, чтобы не схватили. В то время было увлечение хиппизмом у молодежи - волосы, джинсы и прочее. У нас в городе это сразу замечали…

- Вы тоже хипповали?

- Конечно. Мы старались достать настоящие джинсы, если не получалось, брали обыкновенные, производили с ним некоторые манипуляции с песком... Помню, я свои еще разрисовал. Если попадался на глаза милиции, сразу начинались конфликты. Ездил к своим друзьям в Новосибирск и Барнаул, они ко мне приезжали… Вообще, первые мои выставки были в Новосибирске и Барнауле.

Там была студия, где Рублев преподавал, она такая была неофициальная, потому что ему не разрешали преподавать, говорили что он молодых людей развращает, обнаженные модели рисует и прочие вещи... Но он был очень мудрый учитель и замечательный педагог, я таких больше не встречал. К сожалению, ему было мало отпущено, Василию Федоровичу Рублеву, но работы его остались, несколько его картин хранятся в Третьяковской галерее.

- Ваши картины продавались?

- Тогда это было мало распространено, но были такие "квартирные выставки", где художники обменивались между собой работами, иногда наши друзья, медики или музыканты, за 10-15 рублей могли купить картину. Но чтобы жить на эти деньги... Вот в 90-е годы пришло время, когда в Новосибирске начался бум галерей, у художников стали брать работы для продажи и продавать.

Помню, как музыкант Александр Мездриков из Новосибирска, организатор джазового фестиваля, приехал сюда и сказал мне, что его джазмены увидели мои картины на выставке и попросили привезти, мол, какую-то музыку напоминают. Я продал им довольно много работ и получился такой заработок! Это было в первый раз, когда живописью заработал хорошие деньги.

- Многие художники, и не только художники, с благодарностью вспоминают вас как педагога художественной школы, называют своим учителем.

- Опять же, Сергей Карлович Янсон, мой добрый учитель, убедил меня устроиться в художественную школу. Я преподавал историю искусств, иногда рисунок. Амыр Укачин, Алексей Эдоков у меня учились. Еще мы преподавали дополнительно в интернате для детей-сирот, там мне как раз и встретился Николай Чепоков, наш "неограненый бриллиант", он тогда еще учился в школе и пытался рисовать пейзажи, был реалистом, как это сейчас ни кажется удивительным... Позже он несколько лет жил в моей мастерской.

Потом я устроился в театр работать бутафором, даже не знал, что со временем стану художником сцены. 

- Спектакль "Шелковая кисточка" с вашими декорациями, можно сказать, прогремел по стране.

- Он шел более двух тысяч раз по всей России, это очень много. За основу был взят сборик алтайских сказок Николая Улагашева. К тому времени я начал изучать наскальные рисунки, знаки, все эти архаические следы, как выглядел костюм шамана и так далее. Мне хотелось получше все это изучить и запомнить.

- Сколько спектаклей вы оформили?

- Трудно сказать точно, были не только завершенные, но и неосуществленные проекты, например, когда режиссер с художником придумали спектакль, а худсовет его не принял. Работал одно время с кукольным театром, приезжали ребята из Челябинска, к сожалению, их потом потихоньку разогнали. Посчитали, что слишком современные и смелые. Это был конец 80-х. Они брали мощные темы, говорили о том, о чем нельзя было говорить.

Хотя, в театре было свободнее насчет выставок… Ведь на обычных выставках существуют выставком, Союз художников, сидят отбирают, - мол, это не подходит, так нельзя, так не надо... Едешь потом с этой работой на театральную выставку - и она проходит. Как правило, театральные отделы тогда были интереснее на выставках, чем живопись и графика. А на официальных выставках - сплошные портреты рабочих, рыбаков, натюрморты с камбалой.

Помню в начале 90-х выставку "Сибинтерарт" в Новосибирске в Речном вокзале. Зимой он всегда пустует, и в это двухэтажное здание стащили множество картин молодых художников-неформалов, оформили и развесили. Тогда это было довольно смело и необычно. А потом про нас говорили западные "голоса"…

- Театральные отделы пропускали абстрактные, авангардные стили в живописи?

- Да все что угодно! Ведь в театре можно вообразить какую-то иную реальность, совершенно не связанную с этим миром, изобразить ее, создать какую-то атмосферу, мир вещей, далекий от нашего, мир сущностей.

Я работал в театре 15 лет, до 1993 года. Были, правда, конфликты с руководством из-за того что мне приходилось уезжать на выставки в другие города и отсутствовать месяц-два. Тут как раз мне предложили выставку в Санкт-Петербурге, я туда уехал. Потом вернулся и подумал: а зачем я вообще хожу туда на работу? Взял и не пошел. Хотели уволить по статье, но у меня в отделе кадров были хорошие товарищи, которые написали мне "по собственному желанию".

- Насколько я знаю, для вас очень важны имена художников-авангардистов начала прошлого века, вы не раз заявляли, что они оказали на вас влияние.

- Не скрываю, что какие-то вещи родились под прямым влиянием авангарда 20-х годов. Малевич, Владимир Стерлигов, Павел Кондратьев… Их оценили очень поздно - им было уже за 70. Они были учениками такого сложного человка как

Павел Филонов или тот же Малевич, о которых в свое время вообще было запрещено говорить.

- В 90-е годы открылись шлюзы, снялись запреты. Это было хорошо?

- Да, они были страшными, шальными, но как раз тогда в современной музыке и живописи был всплеск, пошло активное общение. Приезжали из-за границы джазовые музыканты, наши люди на этом подъеме начали интересоваться авангардным искусством. Можно было работы продать в то время, съездить в другой город сделать выставку.

Были тогда в Новосибирске ребята-художники, приехавшие из разных городов, которые объединились под названием "Белая галерея", мы с этой "Белой галереей" выставлялись практически во всех городах Сибири, все музеи объехали. В то время и возникло направление «этноархаика» или «неоархаика», термин точный еще не назван и сейчас.

За Уралом этот жанр называется этнофутуризмом. Удмурты, мордва - угро-финская группа народов - называет это этнофутуризмом, то есть возвращением к корням через этнику. Если взять только геометрическую суть, то в народном искусстве имеются совершенно потрясающие вещи на уровне Малевича - какое-то квадратное солнце и все что угодно.

В Сибири тоже именно тогда появились художники, занятые поисками своего языка в искусстве, которые начали изучать археологию, этнографию и пытаться подать их через живопись. У меня это такой полуабстрактный, наивный, всем понятный стиль, где схема авангардного искусства соединяется с народным стилем - вот человек полетел, вот один человек уменьшается, другой увеличивается… Космическая тема в таких традиционных культурах всегда ярко выражена. Образ родины и мира создается как-то сверху. Обратите внимание, так нарисованы пейзажи Гуркина, Рериха - художник словно парит над землей.

- Многие говорят, что вы художник алтайского мироощущения. Вы русский?

- По отцу, возможно, не только русский, они жили на правом берегу Катуни, где много кумандинцев. Но, скорее всего, сработал интерес - то, что с детства познакомился с алтайским эпосом, книгами, стихами, с поэтами подружился, все это сложилось в единое целое. Потом сам стал писать стихи.

- Вы ведь еще и с керамикой работали?

- Лепил небольшие фигурки, которые можно было продавать, алтайские сказочные образы. Возможности вылепить большую скульптурную работу не было. Однако в полном смысле керамистом себя назвать не могу, это был лишь опыт.
Тем не менее, мы поучаствовали в хороших выставках, наши изделия называли концептуальной керамикой, отражающей влияние культур малых народов.

- Некоторые считают, что вы намеренно стремитесь шокировать в своих работах, как бы немного хулиганите. Это так?

- Может, сказалось время работы в театре, да и вообще мне нравится элемент игры. Причем, порой я ничего такого шокирующего не вижу, а другие говорят, что это что-то такое необычное…

Как правило, беру алтайскую сказку или легенду и на ее основе сочиняю картину - как там духи общаются, как живут люди, как сменяются времена года, как что там движется. Меня интересует мир человека, который жил раньше, который воспринимал природу как единое целое. Такой пантеизм…

Причем вначале пытался через славянский мир "войти", но там оказалось все труднее: настолько славянские вещи затиражированы и заштампованы, что очень трудно пробиться к настоящему. Есть такой музыкант и инструменталист замечательный, Сергей Старостин, который собирает народные песни. Так он говорит, что русская песня - это изначальная форма плача. Он собрал где-то около 10 тысяч песен...

- Да, в русской песне всегда надрыв, но это очень созвучно русской душе… Ваш возраст самый плодотворный, самые гениальные вещи создаются после него. Вы в процессе? Есть интересные планы?

- Планы появляются по мере течения жизни… В прошлом году мы сделали мультик с Ногоном Шумаровым на Новый год. Там алтайские мифы о сотворении человека, мира и песни.
Порой со страхом думаю, что начинаю повторяться, мне этого не хочется, поэтому стараюсь поменять тему, уйти от привыного. Например, начать переводить. Не всегда это получается, тем более когда преподаешь, много внимания ученики забирают.

- Вы работаете в Колледже культуры, постоянно общаетесь с молодежью. Открываете таланты?

- Ругаюсь, критикую... Сразу трудно выявить, но иногда очень быстро видно человека, из которого получится художник. Вот сейчас пришел Игорь Катонов - это будущий художник.
Некоторых по первым небольшим работам видно, что это талант, но порой у них жизненные условия складываются так, что они не могут поехать учиться из-за семейных обстоятельств. Вот Леша Тамдеков мог бы стать прекрасным керамистом, его бы отправить учиться в Красноярск. Но у него погиб брат, пришлось осваивать другую профессию, дошло до того, что он взял и женился.

- Вы так об этом говорите, словно это гибель для художника :)

- Один находит себе музу, а другой хомут. Бывают женщины, которые художника эксплуатируют, а бывают такие, которые генерируют.

- Вы согласны с мнением, что у нас в Горном Алтае высокая концентрация творческих людей?

- Много здесь одаренных людей, но что нас губит в изобразительном искусстве? То, что мы очень сильно выравниваемся на Гуркина. Таких высот достичь не всем дано... А вот взять новую ноту, пойдти другим путем - это надо очень долго мучиться, страдать... Прилагать огромные усилия, чтобы зритель верил: художник творит легко, без видимых усилий...

Беседовала Александра СТРОГОНОВА

Фото Айсулу БАРДИНОЙ

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (2 голосов)