«Листок» подробно освещает мероприятия Региональной общественной экологической организации «Сакральный Алтай», и когда речь заходит о комиссиях или проверках со стороны общественников, например, в лесной отрасли, то нередко возникают вопросы — как и что сможет проверить человек, который в лесном хозяйстве не работает? Он ведь, что называется, не в теме. Руководитель «Сакрального Алтая» Зинаида Тырысова на эти вопросы всегда отвечает, что главное — учиться. И вот на прошлой неделе в Горно-Алтайск приехал эколог-эксперт, член Общероссийского народного фронта (ОНФ) по Алтайскому краю Алексей Грибков и провел обучающий семинар для общественников.

«Наша цель — подготовить группу, которая будет изучать – а не контролировать – состояние лесоделян, – подчеркнула Зинаида Танышевна, – Алексей Владимирович нас познакомит с правилами заготовки древесины, с разными документами по этой теме. Алексей Владимирович занимается лесоохранными вопросами, в том числе Чойского и Турочакского районов, более 10 лет. Он автор нескольких книг, написанных в том числе и в соавторстве с другими специалистами. Он наш консультант, как эксперт провел несколько экологических обследований вместе с нашей организацией. 

Первая группа у нас каракокшинская, на вас вся надежда, на вас будут равняться. Возможно, будут запросы из других районов на подобные обследования. В тех участках, где очеведны будут нарушения, мы проведем экспертное обследование с последующей подачей жалобы в правоохранительные органы». Зинаида Тырысова выразила благодарность депутату РА Вечеславу Кыдатову за предоставление помещения – выяснилось, что дирекция Дома Дружбы отказала общественникам в двух залах, ссылаясь на якобы проводимые беспрерывные подготовки комитета по информационной политике к празднованию дня России 12 июня.

«Лес — это не грядки»

Далее представился Алексей Грибков: «Я – координатор группы общественного мониторинга по проблемам экологии и защиты леса регионального отделения Общероссийского народного фронта Алтайского края. В этой ипостаси я относительно недавно выступаю, около трех лет, кроме того, более 15 лет возглавляю общественную природоохранную организацию «Геблеровское экологическое общество». Это организация Алтайского края. То, о чем я буду рассказывать, и называется общественный лесной контроль... для вас не секрет те проблемы, которые существуют с лесопользованием, последние годы эти проблемы поднимаются регулярно, и в ОНФ созданы группы мониторинга – во всех субъектах Российской Федерации, где есть леса. Я такую группу и возглавляю в Алтайском крае... В чем проблема таких групп? Недостаток компетенции, знаний, навыков... в основном, люди обращаются в органы власти, что называется, на эмоциях. Лес — все-таки возобновимый ресурс, в отличие от нефти и газа, которые все равно когда-то кончатся – лес может воспроизводить сам себя, если им грамотно пользоваться, он может просуществовать достаточно долго. Поэтому вопроса «рубить или не рубить?» не стоит – рубить однозначно и использовать, но вопрос в том, где, как и сколько рубить. Вот тут кроется много проблем... деревом человек давно пользуется. Все началось еще задолго до цивилизации, с подсечно-огневого земледелия, когда человек с лесом воевал и освобождал себе пространство... Лес, слава богу, до сих пор существует. Есть такой взгляд, что лес – это исключительно ресурс, и нужно вести грамотное хозяйство, использовать, воспроизводить, защищать, брать какую-то продукцию себе, и все будет хорошо. С моей точки зрения, это опасное заблуждение, и уже в масштабах планеты, мира приходит осознание, что леса превратить в эдакие грядки, срубил — посадил, это неправильно и может привести к самым серьезным последствиям. Страны, где лесное хозяйство давно было развито именно в таком виде, это называется интенсивное лесное хозяйство (у нас ведь у всех это в голове – если что-то спилил, надо пойти и что-то посадить), особенно скандинавские страны, у них продуктивность лесов росла по экспоненте. Но – до определенного уровня, а потом все рухнуло, и пришло осознание, что грядки никогда собой лес не заменят. Вот говорят — мы садим лес, посадили лес. Лес посадить нельзя. Можно создать лесные культуры, посадить искусственные насаждения, будут грядки, а лес – гораздо боле сложное понятие. Это не только какие-то деревья. Это, во-первых, деревья разной породы, разных возрастов, со сложными связями, одну породу изыми — другие породы уже не будут так себя чувствовать... во-вторых, недревесные ресурсы: травянистые растения, кустарниковый ярус, почва со своим живым миром....Все это связано. Как это можно посадить? А еще птицы, звери и так далее. Это и поняли в конце 70-х наши коллеги в скандинавских странах — Швеция, Финляндия, Норвегия... Они все леса превратили в грядки, все было рядочками, одного возраста... а потом все это начало гибнуть массово — от болезней, от вредителей. Как любая монокультура, которая очень подвержена всевозможным напастям. Почему лес устойчив – за счет разных элементов, и чем их больше, тем лучше. Чем выше биологическое разнообразие — там лучше. Сейчас скандинавы активно развивают систему, чтобы лес жил по собственным законам. Грядки тоже продолжают садить, но уже с пониманием закона леса. Ладно скандинавы, наши гораздо более ближние соседи — китайцы тоже осознали, что нужно что-то делать. Они экстенсивно вели хозяйство — рубили естественные леса, когда их не осталось, они начали втыкать плантации — на юге бамбук, на севере — тот же кедр, сосна вдоль границ с Россией, но даже они осознали, что так делать нельзя. Во всех северных провинциях Китая, которые граничат с Россией, уже два года полностью запрещены любые рубки в естественных лесах. Всю древесину, которую они сами заготавливают — они выращивают на плантациях. Понятно, что от этих древесных грядок более чем миллиардному Китаю не хватает, и нетрудно догадаться, откуда берется древесина, удовлетворяющая потребности Китая... У нас осознания того, что к лесу нужно относиться очень рачительно, бережно, не только как к месторождению древесины, но и как к источнику массы ресурсов, недревесных в том числе, – этого осознания еще нет. Мы, наверное, одна из последних северных стран, причем самая крупная держава мира, не можем понять, что подходы нужно пересматривать. Там, где можно что-нибудь срубить, даже если это запрещается, люди стараются найти какие-то обходные пути и все равно выхватить....

Что делать?

Мое глубокое убеждение – без активного участия общественности ситуацию не изменить. Собственно, такая активность уже наблюдается во многих регионах, помните, наверное, нашумевший химкинский лес. Есть, с моей точки зрения, и более яркие примеры, чем этот (история с химкинским лесом, я глубоко убежден, политизированная все-таки)... Вот на севере Карелии, если не ошибаюсь, лесной участок отдали под карьер и люди из маленькой деревни, в основном старики, которые там заготавливали грибы-ягоды и тем жили, пришли в этот лес и сидели там почти два года, не давая ни рубить, ни строить карьер. Несколько бабулек и дедулек, человек, может, двадцать. Они не дрались, просто сидели в лесу. И отстояли его. Принято решение, чуть ли не губернатор карельский распорядился найти другой участок. Это есть в интернете. И реакция власти — тоже показатель. Я не сторонник сидячих забастовок, лежачих голодовок, конечно, нужно вести диалог с властью. Но без гражданской активности ничего не будет.

Повторюсь — реакция только на эмоциях тоже тупиковый путь. Кричать «Ничего не дадим! Нигде рубить нельзя!» неправильно, в республике население в основном сельское и все понимают, что без древесины, без стройки, без отопления и еще массы всего тоже не прожить. Лес рубить надо, но важно понимать, где, как и сколько. Ситуация в Алтайском крае и в Республике Алтай, как и во многих других субъектах, в чем-то похожа, а в чем-то существенно различается. Похожа ситуация во всех регионах в плане того, что идет некое метание – еще недавно все говорили «лесхозы», «лесохрана». Забудьте эти слова, этого не существует уже давно. Рыночные реформы и смена всех векторов развития привели к тому, что у нас новый Лесной кодекс, новые отношения, в том числе правовые, связанные с лесом, у нас теперь арендаторы в лесу, никаких лесхозов там нет, и автономные учреждения Республики Алтай (АУ РА), которые хозяйствуют – это, на самом деле, совсем не то же, что советские лесхозы, которые мы помним. У них другая задача и они поставлены на рельсы выживания. В России любят все через колено ломать....

Раньше лесом занималось государство, и только оно, частника туда пускали под строгим присмотром, лишний сучок взял — несдобровать. Сейчас государство ушло практически полностью от контрольных функций, от управления непосредственного и отдало все арендатору. В Алтайском крае, в отличие от Республики Алтай, огромная площадь лесов, подавляющая часть, - арендована. В республике арендаторов мало. Если не идут и не берут участки, тут уже выдумывают какие-то формы, начали создавать где-то автономные учреждения, где-то – бюджетные учреждения, чтобы они что-то в лесу делали. Понятно, что при таких ломках, перестройках ничего хорошего там сразу получиться не может. Иногда эти подведомственные учреждения, с моей точки зрения, еще страшнее арендаторов. А арендатор — он же вроде как, была мысль, долго хозяйствовать будет, мы ему на 49 лет дадим в аренду лесной участок... Кстати, первоначально предлагалось на 99 лет, в первой редакции Лесного кодекса. Но и 49 лет — немало, предполагается, арендатор будет хозяйствовать и заботиться о лесе. Я в это не верю, пока таких примеров нигде не видел — чтоб пришла коммерческая структура и думала, что же будет с этим лесом через полгода... Обычно приезжаешь на участки, где они похозяйствовали — там полвека не надо, год — и живого места нет».

Не эмоции, а документы

Как действовать? Алексей Грибков советует – нужно разбираться, вникать: «Люди пишут — у нас возле деревни ведется рубка, там все сплошняком валят... А приезжаешь — не всегда все страшно. То противопожарный разрыв, который реально необходим, то просеку расчищают под ЛЭП, а люди на эмоциях пишут... Или обращаются — вот рубят там-то. Просишь объяснить, где – ну вот по лесу едешь, говорят, направо три раза и налево потом восемь раз... Поэтому необходимо знать базовые понятия — квартал, выдел, чтоб ориентироваться. Что за рубка, она вообще там возможна? А какие рубки там возможны, какие запрещены? Начинать нужно с этого, с базовых вещей. Где это взять? Что касается Республики Алтай, запомните, что базовый документ – это лесохозяйственный регламент. Для каждого лесничества такой документ разработан и принят».

Далее он назвал несколько сайтов, где можно найти много нужно информации, а главный из них – сайт министерства природных ресурсов Республики Алтай, где выложены все лесохозяйственные регламенты по районам. Документ же, в котором все это сведено воедино, называется лесной план Республики Алтай, он тоже есть на сайте министерства. Алексей Грибков особо упомянул, что если не знаешь путь поиска по сайту, то можно и запутаться, но тем не менее, эти документы есть в открытом доступе. На этом же сайте можно найти картографические материалы по лесничествам, где обозначены земли и леса по категориям, а также номера кварталов. На примере Чойского района рассмотрели, где какие земли. Собравшиеся заметно оживились – «А наша Каракокша — это орехово-промысловая зона! Там, получается, запрещено заготавливать лес?» – «Нет. В том-то и проблема. Не запрещено. Вопрос – как это делать», - ответил Грибков и также пояснил, что все, что обозначено на карте, подробно описано в лесохозяйственном регламенте (категории лесов, защитность лесов, какие виды рубок можно проводить, какие требования к этим рубкам, параметры лесовосстановления, охраны лесов от пожаров, борьбы с вредителями и так далее).

- У нас сейчас есть сплошные санитарные рубки? - спросил Андрей Карасев.

- Есть, - отвечал Алексей Грибков.

- То есть, закон позволяет?

- Позволяет. Просто позволять мало... Вообще, это отдельная проблема. В Республике Алтай санитарных рубок много, в Алтайском крае меньше на порядок, но и ситуация другая – все ценные защитные леса просто сданы в аренду под заготовку древесины. А у республики арендаторов нет, но как-то зарабатывать на лесе хочется, и потому выкручиваются – назначают рубки ухода, санитарные рубки и так далее.

- Я хочу конкретно про Чойский район спросить... Там у нас значительная часть лесов в аренде у АУ РА, и все значительные кедровники тоже. Они как арендаторы могут рубить кедр просто под заготовку древесины или имеют право вести только санитарные рубки? - спросил Карасев.

АУ РА — вне закона?

- Про АУ РА чуть позже, это очень важный вопрос... С моей точки зрения, та схема, которая работает в Республике Алтай, когда автономные учреждения, созданные органами государственной власти, ведут хозяйственную деятельность – противоречит действующему законодательству. Потому что в Лесном кодексе, буквально в статье 1, где основные принципы лесного законодательства, написано, что органы государственной власти, органы местного самоуправления не имеют права использовать леса. Сделали вот такую лазейку – органы власти учреждают подведомственные учреждения, это учреждение берет лес в аренду как обычный коммерческий хозяйствующий субъект, что-то заготавливает, куда-то продает, а поскольку оно подведомственно, я считаю, это нарушение действующего законодательства. Но такая практика есть повсеместно, к сожалению.

В орехово-промысловых зонах они рубят в основном санитарными рубками и рубками ухода. Как эту ситуацию отслеживать и где брать информацию? На том же сайте минприроды есть раздел — Акты лесопатологических обследований. Это нововведение, мы много лет добивались появления такого механизма, теперь он начинает работать, но пока очень криво. На этой страничке должны вывешиваться акты лесопатологических обследований ДО проведения рубок. Это крайне важно. Сейчас вы увидели, что что-то рубят или вырубили уже, спрашиваете – а почему? Вам отвечают: а, тут санитарная рубка, тут лес больной был... А как посмотреть, был ли он больной, когда пеньки одни остались? Так вот, теперь ситуация меняется коренным образом. Теперь сначала на месяц будет вывешиваться акт лесопатологического обследования на сайте минприроды, где будет написано, что лес в таком-то квартале, в таком-то выделе болен тем-то и тем-то, будет проходить достаточно много времени – сначала вывешено для ознакомления, потом должно утверждаться, если не поступило замечаний от специалистов или от общественности – и можно выехать на место и проверить, действительно ли лес больной и правда ли то, что пишут. Если же замечания есть, они направляются в департамент Рослесхоза по Сибирскому Федеральному округу, те смотрят, если надо — выезжают на место с проверкой, и в итоге могут вообще все отменить и запретить проведение рубки. Самое главное — все это занимает достаточно много времени...

По словам Алексея Грибкова, такая процедура введена недавно, буквально с конца 2016 года, но при этом на странице сайта минприроды РА, где должны размещаться акты лесопатологических обследований – пустота, ни одного акта не висит. Система пока еще не работает и в Республике Алтай, и в Алтайском крае, но важно вот что – «пока актов здесь нет, никаких санитарных рубок быть не может. Если они сейчас проводятся и зовутся именно санитарными рубками, а акта не висит – то это просто незаконная рубка».

- Если АУ РА арендует леса и в своих арендах вырубает лес, но акта не скинули на сайт, получается, они незаконно заготавливают лес? - спросил Андрей Карасев.

- Если это рубка санитарная и идет после 2016 года, то да, - ответил Алексей Грибков.

- Какие леса можно арендовать для заготовки? Любые? - прозвучал вопрос.

- Нет, не любые, у нас 15 видов использования лесов. В целях заготовки древесины — не любой лес можно брать, но есть еще другие цели — заготовка недревесных лесных ресурсов, рекреация и так далее.

Подводя итоги этого информационного блока, Алексей Владимирович повторил – есть регионы РФ, которые честно все делают, за месяц вывешивают акты лесопатологических обследований, а есть те, кто хитрит и после месяца в «эфире» прячут акт. С этим необходимо бороться — 30 мая будет большое совещание на эту тему в Москве – но пока, если общественность хочет отслеживать безобразия, нужно регулярно, хотя бы раз в неделю, мониторить сайт минприроды РА. Опять же, на данный момент на соответствующей странице пусто, но как только появится что-то – документы надо скачать, изучить и проверить, выехав на указанное место.

«Право имеете, но не можете»

Евгения Сафронова указала на такой факт относительно АУ РА – «сама была свидетелем несколько раз, стоит лес, нормальный, хороший. Через два месяца едешь — леса нет, выпилено под ноль. Я не специалист, не знаю, какая это рубка, санитарная или нет. По аналогии с Росреестром я могу сделать запрос, пусть даже платно, и получить документы, в которых будет все расписано, под что выделялся участок?»

- Не можете. Право имеете, но не можете, – ответил Грибков. – Это не тайна, но так сложилась практика, мы с этим не раз уже сталкивались, то говорят, что это коммерческая тайна, то — что этими документами может распоряжаться только леспользователь и в уведомительном порядке предоставляет в органы власти... В общем, есть куча поводов отказать.

Эколог также назвал еще несколько полезных в данной сфере сайтов, среди которых портал Федерального агентства лесного хозяйства (Рослесхоз), лесной форум Гринпис России и так далее. Там можно искать разнообразные нормативно-правовые акты, последние актуальные документы: «Лесное законодательство сложное, витиеватое, кривое-косое и работать с ним трудно. Основной документ — это Лесной кодекс Российской Федерации, который принят в 2006 году и который кардинальным образом переделал всю систему — убрал лесхозы, уничтожил государственную лесную охрану. Реформа эта была непродуманная, сырая, в пользу этой версии говорит тот факт, что с момента принятия в январе 2006 года в Лесной кодекс было внесено порядка 49 наборов поправок, причем переписывались целые статьи. Если законодательство три раза в год коренным образом меняется — как с ним работать? Периодическое издание какое-то, а не закон», – считает Алексей Владимирович. Кроме Лесного кодекса существует огромный массив нормативно-правовых актов, которые сходу, конечно, не осилить, но это, как подчеркнул Грибков, не всегда и нужно.

Лесники стали чиновниками

Далее он перешел конкретике. Территория Республики Алтай делится на лесничества, границы лесничество совпадают с границами административных районов. Чойское лесничество разделено на участковые лесничества. Раньше это называлось по-другому: говорили, и сейчас еще по инерции говорят «Чойский лесхоз», а в нем лесничества. Терминология изменилась и важно в ней ориентироваться. Так, Чойское лесничество разделено на Паспаульское. Саракокшинское и Чойское участковых лесничества. Большие лесничества делятся на урочища – Саракокшинское состоит из урочищ Саракокша, Каракокша, Уйменское. Урочища, в свою очередь, делятся на лесохозяйственные кварталы, а они — на лесотаксационные выделы. Все это в целом и называется лесоустройство.

Поясняя тонкости современной терминологии, Алексей Грибков еще раз заметил: «Лесников сейчас нет. Лесник — это вообще понятие из Советского Союза и еще раньше. Человек, который жил в лесу, у него был свой обход, он за ним следил и охранял. Сейчас такого нет. Есть арендаторы-коммерсанты и есть чиновники, АУ РА — это тоже чиновники. Кто отводит участки — арендатор сам себе, или АУ РА само себе, то есть, коммерсант либо подведомственные хозяйствующие субъекты. АУ РА не наделено теми полномочиями, которыми наделен тот лесник-обходчик, лесной сторож... Теперь лесной охраны нет, она упразднена».

- Как же назвать того, кто не лесник, но кто клеймит деревья? - чуть запутались в понятиях слушатели семинара.

- Лесничества сейчас ничего не клеймят. Арендатор сам себе отводит и сам себе клеймит, - отвечал Грибков. - Надзор осуществлять – да, должны органы власти, вот эти четыре человека в лесничестве, но это — не лесная охрана. Это отдел органа власти.

Как «читать» деляночные или лесосечные столбы?

Грибков рассказал об этом подробно и продемонстрировал фотоматериалы. Так, на картинке (на соседней странице) видно столб с цифрами. Первая цифра — номер квартала, далее — номер выдела; вид рубки (сокращенно), год; номер делянки, площадь в га. «Это критически важная информация. Лесосечные столбы стоят по поворотным углам лесосеки. Стоит учитывать, что форма участка может быть разной, часто неправильной и с массой углов, и на каждом должен стоять такой столб. По ГОСТу, высота столба должна быть 1,3 метра, диаметр 15-16 сантиметров, хотя, конечно, правила эти зачастую нарушаются и вместо столбов бывает что попало. Виды рубок обозначаются сокращенно буквами (ССР — сплошная санитарная рубка, ВСР — выборочная санитарная рубка, РУ – рубка ухода и так далее), но есть подвох – один и тот же вид рубки может иметь разные обозначения. Тоже есть ГОСТы, но поскольку отводят сейчас арендаторы сами себе, то могут придумывать разные свои пометки – они ГОСТов не читали. Если же вы обошли весь периметр лесосеки и ни одного такого столба не нашли – это незаконная рубка, потому что отвода не было. Ну, иногда, конечно, говорят — мы все столбики ставили, это, мол, местные жители приехали да стащили их... В любом случае, это повод для обращения в прокуратуру и минприроды. Столбики дают представление, что на участке было или будет. И еще один важный момент: столбики ставятся в год, предшествующий году рубки в бесснежный период. То есть, столбики сообщают о планах того, кто собирается рубить лес. Сейчас, этим летом до зимы должны отводить на весь следующий год», - рассказал Алексей Владимирович. Он посоветовал снимать интересующую лесосеку с разных ракурсов и с привязкой к лесосечным столбам, лучше сделать как можно больше разных кадров, благо сейчас возможности многих телефонов это позволяют.

Говоря о добровольно-выборочной рубке (ДВР), он пояснил, что вообще она подразумевает (по классическому канону) рубить то, что не нравится — кривое, косое, больное, но на практике часто бывает, что под видом этого как раз вырубаются лучшие деревья. Когда вырубают лучшее — вид такой называется подневольно-выборочная рубка (ПВР), ее еще называют приисковой вырубкой.

- Если арендовал участок не лесхоз, не АУ РА, просто человек, – он что, сам себе отводит рубки? - спросил Андрей Карасев.

- Отводит сам, но там целая процедура. Он же не может отвести что захочет: заключается договор аренды, где прописано, что, в каких объемах и каких пород он может брать — в зависимости от категории лесов и от требований лесохозяйственного регламента. Потом человек разрабатывает проект освоения лесов, где уже прописано, в каких кварталах, в каких выделах, какие виды рубок, какой объем заготовки древесины, в какой период, каким способом и все прочее. Проект освоения лесов разрабатывается на 10 лет, затем он проходит государственную экспертизу, и только после этого на предстоящий год подается лесная декларация в министерство природных ресурсов, - говорил Грибков. - В договоре аренды и проекте освоения лесов, кроме рубок, у всех записано лесовосстановление, охрана от пожаров, от болезней, от вредителей. Если не выполняется – это повод для расторжения договора.

- А если берут в аренду на 49 лет, года за четыре там все вырубают и отказываются от аренды или закрываются?

- По закону так нельзя, и если кто-то так делает, это должно пресекаться. И он не может в четыре года вырубить тот объем, который запланирован у него на 49 лет – для этого есть лесное законодательство, сроки повторяемости рубок, лесоустройство и расчетная лесосека, где и сколько можно заготовить. В год можно заготовить только определенное количество.

Продолжение в следующем номере...

Инна Жулаева

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.75 (2 голосов)