Дмитрий Доронин, социальный антрополог, алтаист (научный сотрудник Института общественных наук Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, г. Москва)

Несколько дней назад, 4 октября 2018 г., сайт «Новости Горного Алтая» сделал публикацию под заголовком «Актяновцы не смогли привлечь телевидение и ФСБ к ответствен

ности». К сожалению, я не могу знать, кто является её автором, но в последних строках стоит моя фамилия и процитирована одна из моих научных статей. Поэтому некоторые мои друзья в Республике Алтай задались вопросом, не написана ли колонка при моем участии?

Или же автор статьи решил прибавить веса своей позиции в известном всем конфликте, блеснув мнением учёных? Увы, об этой публикации я узнал только 8 октября, и никто с указанного сайта не пытался обговорить со мной моё в ней участие. Поэтому я считаю профессиональное поведение автора статьи неэтичным, ведь дело представлено так, что я участвую в этой довольно грубо организованной травле. По этой причине мне пришлось высказаться здесь, на страницах этой газеты.

Этика русского исследователя на Алтае

Сначала я должен сказать несколько слов о гражданской позиции учёного: для меня как этнографа и социального антрополога она основана, прежде всего, на внимательности и доверии к людям, с которыми я общаюсь, на совести, беспристрастности и осторожности к тому материалу, той культуре, в которую я погружаюсь как исследователь. Поэтому я считаю совершенно недопустимым навешивать на верующих людей другой культуры ярлыки вроде «деструктивный культ», «экстремистская секта», равно как и «исконные традиции», «традиционная религия» и т.п. Не-алтайский исследователь должен внимательно и долго слушать и смотреть, что происходит с алтайскими религиозными течениями, а не, набравшись самомнения «эксперта», участвовать в конфликтах и травлях, как, увы, поступают некоторые учёные и журналисты. Я также прошу прощения у всех читателей за то, что мне, не-алтайцу, пришлось написать об Алтае. Всё, что написано ниже – это позиция его исследователя и взгляд со стороны вашего гостя.

Религиозное многообразие как ресурс Алтая

С первой моей экспедиции на Алтай в 2003 году моими собеседниками были и шаманисты, и буддисты, и мусульмане, и христиане разных конфессий, и сторонники каракольской группы Ак Jан, во всех них я узнавал искренне верующих людей. Религиозное многообразие, на мой взгляд, это важный ресурс развития для Алтая, здесь этот небольшой регион схож, например, с большой Индией. Конечно, это небезопасный и неравновесный ресурс, который таит в себе социальные риски, в чём мы убеждаемся по периодически вспыхивающим религиозным конфликтам в той же Индии. Однако именно религиозное многообразие, сохранявшееся тысячелетиями, дало восемь систем индийской философии, некоторые из которых вышли далеко за пределы Индии, сформировали сложную индийскую идентичность, великую культуру и не привели к раздроблению страны. И здесь, на Алтае, необходим поиск новых форм диалога, а не поиск среди себя «врагов алтайского народа» или травля групп несогласных.

Мир vs вражда

Я глубоко убеждён: нельзя просто объявить что-то «не-алтайской религией» или «нью-эйджем» и «экстремистской сектой», от этих заявлений последователи буддизма или последователи каракольского Ак Jанг не исчезнут, а только больше укрепятся в своей вере. Поэтому выходов только два: или дальнейшая эскалация вражды, или какие-то взаимные уступки, не-преследование и поиски мира. В конце концов, соседи могут жить мирно и не любя друг друга. Внимательный исследователь религиозной жизни на Алтае согласится: и буддизм среди алтайцев, и каракольский Ак Jанг можно представить и как современные течения, и как восходящие к древней и средневековой истории региона. Примечательно, что оба течения признают свою связь с религиозным подъёмом 1904 года, а их последователи имеют jарлыкчы (пророков, вестников Белой веры) среди своих общих предков, причём зачастую из одного и того же села.

Изменение и развитие

Любое религиозное течение может меняться со временем, поэтому я не считаю каракольский Ак Jанг чуждой для Алтая «сектой», скорее его можно рассматривать как одну из линий развития Белой веры начала ХХ века. Линий развития может быть сколько угодно, поэтому претензию каракольского Ак Jанг на свою версию алтайской веры я считаю обоснованной. Развиваясь, течение закономерно черпает что-то новое из современной культуры и науки, ведь его последователи – читающие и смотрящие Интернет современные люди. Шаманизм, известный нам в «классических описаниях» шамановедов первой половины ХХ в., тоже эволюционировал в новые формы. Поэтому некорректно, на мой взгляд, обвинять современных верующих людей в «религиозном невежестве», ведь они и не обязаны соответствовать каким-то древним образцам. Религиозные течения живут различно: для одних из них важно жёсткое соответствие древней догматике, а у каких-то её нет вовсе. Ак Jанг интересно не как доктринальное религиозное движение, а как течение с живым, продолжающимся откровением. Визионеры, постоянно получающие информацию от духов, являются также основой шаманизма, но внутри Ак Jанг они институализированы в группу. Это – и настоящее живое сокровище для религиоведов, и ресурс для развития алтайской веры и философии. Алтайские власти совершат большую ошибку, если решат разрушить это течение. Дополнительная ценность заключена в том, что многие из этих людей – не городская интеллигенция, а алтайцы, укорененные в сельском образе жизни.

Радикализм, запреты и «оружие слабых»

Разумеется, не за это критикуют Ак Jанг, изображая их «невежественными фанатиками» и «деструктивной сектой», а за их радикализм. Моя статья, процитированная на «Новостях Горного Алтая», посвящена не проблеме сектанства, а тому, что происходит с группой верующих, если их начать запрещать и преследовать. Группа сплачивается и изобретает новые техники и пути своего выживания и развития. Само преследование формирует её современный и развивающийся далее радикальный образ. «Оружие слабых» или «инфраполитика» – это термины из интересной концепции социального антрополога Джеймса Скотта, я применил его идеи к тому, что происходит с Ак Jанг. Моя статья была написана для учёных, но раз её, пусть и неудачно, но процитировали, я всем рекомендую набрать имя этого учёного и эти термины в Яндексе или Гугле, чтобы узнать больше. В них нет ничего уничижительного, ведь в позиции слабых оказывается любой человек, если ему, например, что-то запрещает более сильная сторона – например, родители, начальство или власти. Не имея возможности (потому что запрещено или опасно) действовать открыто, но всё-таки не соглашаясь с запретом, люди используют другие, более скрытые формы поведения – например, в советское время, на кухнях рассказывались анекдоты про власть, а сейчас также шутят про неё в Интернете. Другие формы такого скрытого протеста – саботаж, самиздат, сплетни, детское хулиганство, даже фольклор может принимать формы «оружия слабых». В этом нет ничего недостойного, ведь в любом человеке заложено стремление к свободе и поиску истины. Нужно уметь работать с такими формами протеста, уметь устраивать диалог и идти на уступки, а не топорно запрещать всё подозрительное, ведь запрет приведёт только к более изощрённым формам противодействия.

Я бы очень хотел, чтобы все высказанные мною призывы о диалоге услышали и сторонники каракольской группы Ак Jанг. Я сказал уже о ценности для Алтая их группы. Мне кажется очевидным, что конфликт между ними, алтайскими буддистами и шаманистами может быть выгоден для тех, кто не хочет дальнейшего развития сильной алтайской культуры. С другой стороны, идея «одной веры» для «одного народа» мне кажется идеалистичной и, возможно, даже более вредной для единства Алтая. В Азии есть и другие примеры единства страны и народа. Я уже говорил про Индию, где разные, но всё-таки способные понять друг друга религиозные течения смогли не только сосуществовать, но и дать великую древнюю и динамично развивающуюся сейчас современную культуру. Я не знаю, как последователям каракольского Ак Jанг получится смягчить свой радикализм, но мне кажется, это перспективный для них путь. Я против того, когда представители пришедшей недавно религиозной системы начинают ставить свои ритуальные объекты в местах, сакрально значимых для местных жителей, если те придерживаются иных, традиционных верований. Потому что надо уважать приоритет местных. Но если уж так случилось, что и сторонники Ак Jанг, и сторонники буддизма считают своими одну землю, одну и ту же долину и одних предков, то и тем, и другим разумнее смириться с двумя разными интерпретациями своего алтайского наследия. И если сторонники Ак Jанг стремятся сейчас к просвещению и активно интересуются наукой, что я мог неоднократно наблюдать при встречах с ними, например, на том же Аскизском форуме в Ело в 2014 году, надо просвещаться и в отношении взглядов своих оппонентов. Например, не объединять алтайских сторонников буддизма Гелугпы с течением японского буддизма Дзюнсэя Тэрасавы, что выглядит не удачным, а, скорее, абсурдным и безграмотным аргументом.

В заключение я хочу ещё раз поблагодарить всех моих собеседников на Алтае и пожелать мира, понимания и процветания в этом многогранном как алмаз сердце Азии.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.80 (5 голосов)