В прошлом номере «Листка» мы опубликовали интервью с директором Горно-Алтайского завода железобетонных изделий В.С.Манышевым.  В интервью Виталий Сергеевич в числе прочего нелицеприятно отзывался о вице-мэре, а на тот момент еще и кандидате в мэры Горно-Алтайска Эжере Татине. Мы связались с Эжером Георгиевичем, он пришел в редакцию и изложил свое видение ситуации.

- Эжер Георгиевич, Вас фактически обвинили в попытке рейдерского захвата предприятия. Из слов Виталия Сергеевича следует, что вы были куратором завода и по своей инициативе ездили туда, проводили планерки....

- В начале 2010 года когда у Виталия Сергеевича случился кризис — неплатежи, проблемы, долги -  он обратился к Виктору Александровичу Облогину за помощью. Этот вопрос мэр поднял на сессии горсовета, а до этого Виктор Александрович собрал всех нас, свою команду, и выслушал все точки зрения на проблему. Многие были против Манышева, а я и Виктор Александрович были за. Все же это градообразующее предприятие, на котором работает много людей,  у него есть потенциал. В общем, мы на сессии этот вопрос подняли и «продавили», хотя многих депутатов смущало наличие у Манышева при заводе всяких частных ООО, они считали, что из-за этого вкладываемые городом деньги могут пойти «мимо» [прим.ред.: помимо, так сказать, «тактической» проблемы с неплатежами, над действующим руководством завода «висел» конфликт между акционерами,  при этом ключевые 20 процентов акций первоначально контролировало  Правительство РА, с которым отношения не сложились].

В 2010-м году состоялся одобренный сессией городского совета обмен — за акции завода город отдал республике помещения под аптеку, цена которых — примерно 13-16 миллионов рублей, как, впрочем, и акций. После этого Виктор Александрович снова нас собрал и спрашивает — кто возьмется курировать завод? Все молчали. Тогда он спросил — кто работал на заводе? А на заводе работал я — на двух, если быть точным: в финансовой службе на металлургическом в Оренбуржской области, и на первом кондитерском комбинате «Азарт» в Санкт-Петербурге, в совете директоров, антикризисным управляющим. Тогда Виктор Александрович дал мне личное поручение заниматься заводом. Так что заявление, что Облогин о планерках не знал и это моя инициатива — лукавство.

Еженедельно по вторникам, где-то в 15-16 часов, после заводской планерки  проводили планерки уже мы  - в администрации, где присутствовали я, отдел экономики города, иногда корреспонденты «Вестника Горно-Алтайска», и конечно, Виталий Сергеевич Манышев, генеральный директор, главный бухгалтер, коммерческий директор и директора дочерних предприятий завода - «АгашЭлитСтрой», «Керамзит». На протяжении полутора лет  на планерках бывали представители банковского сообщества, коммерческих структур, УФСИН [часть производственных мощностей завода находится на территории зоны], планёрки были открытыми для прессы. Ездили мы и на завод с делегациями депутатов, других вышеперечисленных  структур. Добавлю, что как раз в тот момент существовал риск для ЗЖБИ — Минимущества могло отобрать карьеры. Я лично участвовал в защите карьеров по поручению мэра, взаимодействовал с министром лесного хозяйства Михаилом Тереховым, министром имущественных отношений Сергеем Кардамановым, главой Маймы Олегом Кулигиным. Конечно, повторюсь, всё с ведома Облогина — без него  у нас в администрации и муха не пролетит. Всё это протоколировалось, при желании можно найти эти документы.

- Какова же была, на ваш взгляд, ситуация с продажей или непродажей акций?

- Я знаю, что доля Манышева — где-то 35 процентов, 2  процента — его сына. Петра, руководителя ООО «Керамзит». Пакетом в 31 процент владеет некий господин Иванов из Барнаула, 12 процентов распылены, из них  5 процентов имеет министр экономики Александр Алчубаев. У города — 20 процентов с копейками (при этом, блокирующий пакет, по-моему, 25 процентов). С самого начала, в начале 2010 года,  Облогин дал мне и Виктору Емельянову поручение — ВЫКУПИТЬ КОНТРОЛЬНЫЙ ПАКЕТ АКЦИЙ НА ГОРОД. Речь шла о покупке акций именно на город, не на себя ни в коем случае. Мэр озвучил это Виталию Сергеевичу, и Виталий Сергеевич ответил, что готов продать свою часть — за тридцать пять миллионов рублей, то есть — примерно за миллион долларов. Все — и мэр, и депутаты — посчитали, что это дорого.  Администрации был нужен, отмечу, завод как именно завод, а не как территория для жилого сектора, так вопрос вообще не стоял.

- В интервью Виталий Сергеевич сказал, что вы ему говорили, будто у вас есть человек из Москвы, некий Андрей, который бы хотел купить пакет акций завода. Но потом оказалось — по словам Манышева — что акции хотели купить вы сами...

- Мне Виктор Облогин сказал — ищите инвестиции, чтобы приобрести завод. Я возил на завод...

- Фраза хорошая: «Ищите инвестиции, чтобы приобрести завод». Что это значит? Сначала была задача купить завод в собственность города. А потом — купить завод в собственность частного инвестора, что ли? Это же разные задачи...

Ну... Может быть, инвестор какой-нибудь, который будет вкладывать в завод или ещё что-то. Задача была — как-то развивать завод для города. Потому что с Виталием Сергеевичем не все были готовы работать, в том числе в городе, в команде города.  Мы возили на завод разные делегации, застройщиков, депутатов, новосибирцев, москвичей, даже иностранцев. Все они смотрели перспективы деревообработки, производства железобетонных изделий и так далее. В том числе москвич Андрей тоже был на этом заводе, посмотрел, ну да, говорит, интересно. Вот и всё. Цена вопроса. Ну, миллион долларов — Виталий Сергеевич ему озвучил. «Ну хорошо, я подумаю».

- Манышев в своём интервью говорит: «Я определённую часть акций должал, но это коммерческая тайна». Он кому-то заложил свои акции?

- Он продал свои акции Новоалтайскому, по-моему, заводу ЖБИ.

- Продал? Все акции?

- Нет. Он с ними подписал соглашение, что продаёт акции за 30 миллионов рублей, получил от них 15 миллионов, 50%, а потом все остановилось. Он не отдал 15 миллионов, они не получили акции даже на эти 15 миллионов. И что касается угроз...

- А зачем продавал?

- Ну, у него денег, наверное, не было. Он на эти деньги купил какие-то там миксера, краны, может быть, в оборотку бросил. Что касается вот угроз каких-то — ну, может быть, это они его пугали, может быть, они как-то наезжали, я не знаю...

- А там чем эта ситуация закончилась, вот тут написано «должал»... Он рассчитался?

- Ну, по моему, он до сих пор им должен, по моей информации. Поэтому... Я не знаю, может быть, он рассчитался. Может быть, должен, может быть — нет. Не знаю. Но был должен.

- А почему они в арбитраж не подали? В такой ситуации можно акции арестовать по решению арбитражного суда...

- Ну, они нарвались тоже на кризис жесточайший финансово-экономический и у них там... 

- Что, у них на госпошлину не хватило? :-)

- Ну, не знаю, что у них там произошло... Но смысл такой... Может быть, они в хороших отношениях, в общем, всё это в такой замороженной ситуации стоит.

- Ну, понятно. На самом деле, можно попробовать позвонить на завод в Новоалтайске, попытаться узнать там. Ладно...

- Если нужно, я могу копии кое-каких документов вам принести, показать, либо в иных других местах могу это всё предъявить. То есть, я не говорю неправду, я говорю правду.

- Все говорят правду и все..

- Ну да, все у нас говорят правду, просто у всех своя правда, я говорю свою правду (смеётся). Вы всё поняли.

- После того, как был разговор с москвичём Андреем, который хотел, значит, за миллион долларов купить пакет, вы действительно встретились с Манышевым и будто бы ему сказали, что акции нужны не москвичу, а непосредственно вам?

- Нет, я так не говорил. Виталий Сергеевич спрашивал, насколько надёжный человек, не кинет ли, не обманет. Я ему сказал, что я гарантирую, что это серьёзный человек. Такие гарантии за каждого инвестора я даю не только Манышеву, но и Облогину. Потому что... Помните же историю с «Агаш-Тура»? Когда пришли инвесторы новосибирские и бросили. Они были тоже у меня в кабинете...

- Почему они называются инвесторами?! Деньги им платили, а не они...

- Ну, хорошо. Потенциальные инвесторы. Приходят ко мне новосибирцы, говорят — мы — инвесторы, мы — такие-сякие, хорошие.

- Мы — инвесторы — дай нам денег! (смеётся)

- Да. Они были у меня в кабинете, я выдержал паузу, начал их, прежде чем привести к Виктору Александровичу, или там на какое-то общественное озвучивание, начал их «пробивать». Пока мы взяли паузу месяца два, они уже договорились там в Шебалино, в Майме и так далее. Другого инвестора, например — бийский кирпичный завод я где-то месяца три проверял сам лично, потом ещё с Виктором Александровичем ездили, проверяли месяца два. Сейчас это один из лучших инвесторов в городе — они строят многоэтажки. Инвестор — инвестору рознь. Это может быть мошенник. И вопрос Манышева состоял в том, если вдруг инвестор Андрей из Москвы захочет купить, он надёжный человек, деньги я получу? Я ему ответил: «Да, надёжный».

- По словам Манышева, Вы с ним встретились и он вам предъявил претензию, что Вы его обманываете, что акции на самом деле нужны Вам лично, а Андрей — это вроде как подставное лицо.

- Акции мне лично не нужны...

- Я так переформулирую. То есть, Манышев Вас обвинял, что Вы его обманываете. Был такой разговор у вас с ним?

- Не было, не было.

- Не было...

- Значит, у меня лично миллиона долларов нет. А миллион долларов... подставное лицо, оно, знаете, само будет управлять, наверное и ещё что-то.

- Ну, и ещё один вопрос. Он, может быть, по деньгам самый мелкий, а по резонансу самый серьёзный. Вы действительно строите дом?

- Я его строю уже лет пять.

- АгашЭлитстрой... [прим.ред.: 31 января В.С.Манышев позвонил в редакцию и уточнил, что Эжер Татин должен деньги не самому ОАО, а его «дочке», специализирующейся на изделиях из дерева - «АгашЭлитстрою»]. Значит, дошло уже до стадии вставления окон, дверей... То есть, уже, наверное, достраиваете...

- Да я уже живу полтора года в нём.

- Ну вот, смотрите. Манышев пишет: «У него началась своя стройка, стал он возводить себе жилой дом, мы ему на это отпускали материалы. Он за них рассчитывался... до какого-то момента. Потом частично платил, потом вообще перестал. Я давай разбираться, а он — я же вам помогаю, я вас продвигаю. Но ведь уговора-то такого не было». Материалы брали?

- Материалы на протяжении всех пяти лет я брал в том числе на заводе ЖБИ. Мы же поддерживаем отечественного производителя...

- Какие материалы брали?

- Бетон — раствор, плиты перекрытия, междверные плиты. За всё это полностью рассчитывался  всегда. Понятно, Манышев мне делал скидку.

- Вопрос не о скидке...

- Окна в «АгашЭлитСтрое» я деревянные заказывал. Полностью за них рассчитывался. И двери заказывал - полностью тоже за них рассчитался. Что касается мифических 300 тысяч, эти деньги я полностью заплатил Виталию Сергевичу, мы ударили по рукам ещё весной прошлого года, это был апрель-май.

- Здесь вы друг другу противоречите. Он сегодня звонил и сказал, что задолженность перед «АгашЭлитстроем» есть — за двери и окна.

- Эти деньги я передал ему лично. Я за всё рассчитался. Понимаете, вот эта задолженность ещё с весны, да... Но она появилась каким-то чудом в январе 2012 года, хотя летом, осенью, зимой вопрос не возникал, а мы ведь общались это время.

- Он говорил, что ещё в декабре, якобы, он вам «последнее китайское предупреждение» делал. Вроде как, была беседа, в ходе которой Вы говорили, что за всё рассчитались, а он говорил, что Вы должны.

- Беседа была не по этому поводу, но в конце он это озвучил. Это в ноябре прошлого [2011-го] года, на планёрке у Виктора Александровича с участием всех замов, части депутатов был вопрос: «Что делать с заводом ЖБИ».

- Так завод же рентабельный стал, вышел из кризиса...

- Ну, мы его вытащили, конечно и, в том числе, я считаю, что моя большая заслуга в этом. В ноябре на большой открытой планерке Виктор Александрович объявил, что узнал -  ООО «Керамзит» зарегистрирован в Майме, получил грамоту «Лучший предприниматель Майминского района», и глава Майминского района  Евгений Понпа объявил, что запускает производство керамзита. Виктор Александрович спрашивает с меня — вы же, Эжер Георгиевич, это дело курируете, почему так? Я отвечаю, что это дочернее предприятие Горно-Алтайского завода ЖБИ, мы им помогаем, мы отбиваем, я не согласен с такой постановкой вопроса со стороны Манышева и говорил ему еще летом, что ООО «Керамзит» должно быть зарегистрировано в городе, а не в Майме. После этого стал вопрос серьёзно, ребром, ну, вы знаете Виктора Александровича— что делаем с заводом ЖБИ? У каждого спрашивали мнение. Каждый зам своё мнение высказывал и так далее... Я в том числе публично высказал своё мнение, что я считаю, что завод имеет хороший потенциал, что при грамотном подходе и менеджменте можно его вытащить, по крайней мере, поддерживать жизнедеятельность, а можно сделать из него технопарк городской. Но при всём уважении к Виталию Сергеевичу, к сожалению, он не соответствует требованиям времени, предприятие нуждается в новом директоре. А сам Виталий Сергеевич может быть председателем совета директоров или еще каким почетным и уважаемым человеком, но там нужен другой директор, более энергичный, вплоть до того, что его сын Пётр.

Вот я высказал свою позицию. После этого Виталий Сергеевич ко мне зашёл в кабинет и говорит: «Эжер, что ж ты так?» Я говорю: я всегда это говорил, мы с вами это обсуждали, и Вы сами сказали, что Пётр может потянуть. Ничего тут такого нет, меня открыто спросили, я открыто ответил. После этого он говорит: «слушай, ну ты мне должен денег там вообще-то». Я говорю: «Каких я Вам должен денег, Виталий Сергеевич? Мы давно с Вами рассчитались». Для меня это было... Шоком. Ну, как шоком. Меня мало что шокирует, но для меня это было удивление.

- То есть Вы считали, что ещё весной 2011-го года вопрос был закрыт.

- Конечно. Я с ним полностью рассчитался ещё весной 2011-го.

- Ну, вот у меня есть приятель, он очень хорошо умеет объяснять — мол, я услугу тебе оказал, значит, я рассчитался...

- Я понял...

- То есть, Вы рассчитались с ним деньгами?

- Я рассчитался с ним деньгами, заплатил ему лично, у нас отношения были хорошие, я иногда его кредитовал [прим.ред: платил вперёд].

- А насчет того, что Вы использовали специалистов завода в строительстве своего дома?

- Окна, двери мне вставляли технологи с «АгашЭлитСтроя», я с ними рассчитывался лично, той же весной  и в полном объеме. Никто не был обижен, мне претензий никто не предъявлял. Причем я несколько раз весной заострял на этом внимание, спрашивал, нет ли чего «затаенного», не должен ли чего. На сегодняшний день акт сверки по «ЖБИ» мне дали — я ничего не должен, по «АгашЭлитСтрою» я акта не получал и не запрашивал. Могу запросить, если будет нужно, но ведь нарисовать все можно, и озвучить тоже. Я не обвиняю Виталия Сергеевича, но сожалею, что все так...

- Виталий Сергеевич упомянул также, будто Вы, так сказать, насаждали своих людей в коллектив ЗЖБИ, рекомендовали кого-то принять.

- Я действительно иногда кого-то рекомендовал, например, главного бухгалтера, он сам принимал решение, и она там работает до сих пор. Рекомендовал  простых специалистов, молодых людей на производство. Возможно, они тоже до сих пор трудятся там. Виталий Сергеевич взял по моей рекомендации человека в коммерческую службу, также, как и коммерческого директора — Виталий Сергеевич согласился, что ему нужны менеджеры и коммерсанты. В этой коммерческой службе были реальные проблемы, она была довольно слабой, потом, с появлением новых кадров, работа пошла лучше, даже сервис поднялся, а ведь до того даже программа 1С не стояла. Мне бухгалтер приносила расчеты на листке в клеточку, написанные карандашом. Это, кстати, также можно проверить через аудиторов.  В прошлом году мы подтянули продажи, все мониторилось, об этом докладывали Виктору Александровичу Облогину. 

Как-то Облогин мне говорит — слушай, нам за аренду аптек поступал миллион рублей в казну города. Давай от завода ЖБИ получим типа дивидендов в казну города на всякие текущие нужды, мы все-таки помогаем.... есть деньги у завода? Конечно, говорю, есть — по 18 миллионов выручка ежемесячно. Но Виталий Сергеевич всячески уходит от этого, потому и депутаты ставят вопросы - а зачем нам такой завод, если мы от него в казну города дивидендов не получаем? Когда мы начинали заниматься заводом, «Магис» имел до 50 миллионов выручки в месяц, а у нас было три-четыре миллиона, и долгов на 20 миллионов перед банками. Потом нам удалось снизить долги вполовину, повысили выручку, повысили продажи, увеличили производство, перевели котельные на газ. Манышев считает, что это сделано только благодаря ему. Я не сомневаюсь, что здесь есть и заслуга Виталия Сергеевича — он как технолог и инженер хорош, но вот как экономист, финансист — нет. Он брал кредиты в «Эл Банке» под 25 процентов! Я потом предложил ему «Сбербанк», так «Эл Банк», прознав об этом, сразу снизил ставку до 15 процентов. Уже экономия.

А потом, в сентябре 2011 года, он уволил коммерческого директора, причем на тот момент никаких разговоров о продаже акций уже не велось, не знаю, почему он это сделал. Человек ему приносил контракты на пять миллионов, на другие большие суммы, а получал 15-20 тысяч рублей заработной платы. Может, он решил, что теперь у него доходы выросли, и ему никто больше не нужен, не знаю. Я тогда сделал замечание Виталию Сергеевичу — зачем убирать тех, кто приносит деньги? А потом уволилась вся коммерческая служба. Честно говоря, многие отмечают, что с Виталием Сергеевичем сложно работать — например, УФСИН. Мы с Виктором Александровичем прилагали неимоверные усилия, чтобы собрать их и Манышева за одним столом.

Я желаю всего самого хорошего и Виталию Сергеевичу Манышеву, и Виктору Александровичу Облогину, и Сергею Сергеевичу Михайлову. Никаких оскорблений, обвинений. Если ко мне есть вопросы — их можно решить через суд. Обвинения в интервью Манышева мне брошены серьезные, и я вправе изложить свою точку зрения, что я  и сделал.

С Эжером Татиным
беседовали Сергей Михайлов и Вера Тихонова

Вместо послесловия

Как сказал герой рекламы: «Иногда лучше жевать, чем говорить». Давая подробные интервью, люди так или иначе «проговариваются». Ещё лучше, когда есть возможность сравнить позиции двух оппонентов.

Опубликованное в прошлом номере интервью В.С.Манышева содержит такую «проговорку». Цитирую:

«Он [Татин] за них рассчитывался... до какого-то момента. Потом частично платил, потом вообще перестал. Я давай разбираться, а он — я же вам помогаю, я вас продвигаю. НО ВЕДЬ УГОВОРА-ТО ТАКОГО НЕ БЫЛО. Да и «продвижение» - ну, где-то грамоту дали, конкурсы какие-то. Только я считаю, что это заслуга завода. А он, видимо, считает, что его личная».

И, чуть дальше: «Еще третий момент — ранее я спрашивал у Татина — БУДЕТ КАКОЙ-НИБУДЬ ВОПРОС «НЕПРОБИВНОЙ», С ЗЕМЛЕЙ, НАПРИМЕР, ИЛИ ЕЩЕ С ЧЕМ, ПОМОЖЕШЬ? Обещал. А потом, когда встала проблема с карьерами, где завод берёт песок, щебень и глину, в общем, ЖИЗНЕННО ВАЖНОЕ для нас сырьё — он так и не помог».

Ну, а Татин в вышеприведённом интервью чётко обозначает момент, когда Манышев начал требовать с него долг, вопрос с которым, казалось бы, был урегулирован ещё весной 2011-го года — это произошло после совещания, на котором, в частности, Татин заявил, что «при всём уважении к Виталию Сергеевичу, к сожалению, он не соответствует требованиям времени, предприятие нуждается в новом директоре».

Смею предположить, что уговор таки был, и что случилась вполне характерная для России история: чиновник обещал бизнесмену покровительство, бизнесмен в обмен на это простил чиновнику небольшой должок — всего-навсего 10 штук баксов. Однако покровительство не пошло дальше почётных грамот, а когда дошло до серьёзных вопросов, покровитель, простите за выражение, «съехал с базара» (да и вообще, кажется, походя пытался крупно кинуть подопечного). В общем, в определённый момент бизнесмену стало очевидно, что произошло «мошенническое присвоение взятки». Бизнесмен потребовал сатисфакции, но был «послан».

Да, и ещё. Как стало известно, когда данный текст готовился к печати, 30-процентный пакет акций ОАО, ранее принадлежавший господину Иванову, теперь перешёл к одному из республиканских политиков (из числа «молодых тигров»). Этот акционер, якобы, и посоветовал В.С.Манышеву публично поставить чиновника на место.

Сергей Михайлов